Странное ощущение испытал Ник, не мог вспомнить ничего, но нутром игровым ощущал, что прошёл час, а то и другой. Глаз открылся только один, второй заплыл и очень болел. Болело вообще всё тело, видимо, пинали после отключки, руки связаны за спиной.

«Бля, как больно, уёбки… И хули игра не закрылась…» — думал Ник.

Комната с одной тусклой лампочкой и побеленными стенами, перед глазами старая деревянная дверь. Со скрипом дверь отворилась. Ввалились пяток парней, заволокли седоватого мужика.

— Хватайте обморока на допрос!

— Э, э, куда?! — задёргался Ник.

— Ебало завали! — и один из хулиганов дал под дых.

Ника провели по зданию заброшенного завода, народу тьма, как голубей на канализационной плите. По центру ржавая разбитая машина и паренёк похожий на одного актёра. Нику, казалось, что он видел его в каком-то фильме, и фамилия крутилось на языке, толи Иванов, толи Петров.

— Это ведь наша земля, пацан! — ткнул главный «Голубь» в грудь Нику пальцем. На левой руке поблёскивал золотой кастет, главарь продолжил: — кто такой? Макарыча пришёл спасти, а самого за жопу схватили…

— Да я мимо проходил…

— Не пизди, пацан. Лучше скажи сколько будет дважды два?

Синеглазый «Голубь» смотрел прямо в глаза. Ник кашлянул, проговорил:

— Дважды два… Четыре.

— Вот и Макарыч так сказал. И после этого будешь говорить, что с ним не заодно? А? Уёба?!

Главный забрался на крышу разбитой машины и заорал во всю глотку:

— ЭТО НАША ЗЕМЛЯ! ЭТО НАША ЗЕМЛЯ! ЭТО! НАША! ЗЕЕМЛЯЯЯ!

Четырёхполосочные «АБИБАСЫ», как обезьяны в зоопарке тут же принялись дёргать за перила лестниц, прыгать на месте и трясти битами и палками. Драли глотку, повторяя за своим вожаком: «это наша земля…». Толпа ринулась бежать на выход. Главный приказал гопникам, что держали Ника:

— Этого к Макарычу бросьте, вернёмся под утро, кончим обоих, заебало уже…

Ника повели обратно. Коридор, маленький зал, снова коридор, обшарпанные стены и старая деревянная дверь. Больно усадили на табурет и ушли.

— Ты кто, парень? — спросил Макарыч.

— Ник!

— Не помню тебя на районе. Меня Макарыч зовут. Как попался к этим балбесам, Ник?

— Мы с Ароном пришли спасать тебя.

— Ааа… и где он сам?

— Не знаю, меня схватили, наверное, ему удалось скрыться. Эта толпа рванула с завода! Куда?

— Понятно куда, это же их земля. Пойдут бить стёкла, переворачивать урны, нассут в подъездах, под утро проблюются и вернуться сюда.

— Голубоглазый с кастетом, это их главный? Он сказал, что хана нам, когда придут.

— Да. Кличка «Шоколад», и если он так сказал, тогда валить надо, парень. Не знаю откуда ты взялся, но чувствую, что к спасению моему… Эти олухи никак не научаться узлы вязать.

Макарыч ловко выпутался из узла верёвок.

— Щас, Ник, освобожу тебя.

Как только путы с кистей спали, Ник почувствовал вибрацию в кармане. «Ага, значит опять очки дали…» — и правда, на телефоне светилось два не распределённых очка. Ник задумался, чтобы победить такую толпу хулиганов одной силы будет мало. Решил пока не распределять ничего. Вошёл во вкладку «Здоровье» на телефоне: «Ну, бля, двадцать процентов это ни о чём…».

Боль по-прежнему чувствовалась, глаз заплывший. Стоило бы чем-то подкрепиться, Ник продолжал пялиться в телефон и читать: «Ага… многочисленные ушибы: туловища, головы, конечностей… ебать, а то я не чувствую… так-так, госпитализации не требуется… хирургическое вмешательство не требуется… Да чё требуется тогда, здоровья мало…».

Ник убрал телефон, с таким количеством здоровья можно и помереть в драке. Пришла идея набрать «Медик» на телефоне, в ухо прозвучал красивый женский голос:

— Ваш организм не нуждается в срочной медицинской помощи. Благодарим за звонок, единый медицинский центр «Сити Сэвантин».

И дальше сброс вызова. «Ну, здорово…» — подумал Ник. Попробовал позвонить Арону, звонок сбросился. Ник проверил рюкзак за спиной, не оказалось. А Макарыч, как будто прочитал мысли:

— Перед тем как бросить в плен они забирают всё что могут, наверное, твой рюкзак где-то на местном складе.

Перед глазами замаячила коробка семечек.

— Можно? — спросил Ник, и через мгновения вспомнил, что он в игре и в какой-то степени тут всё можно. Тем не менее Макарыч ответил:

— Конечно, я их уже не могу есть.

Ник вытащил из коробки пачку, на ней красовались картинка: три голубя клюющих россыпь семян. Разорвал. Принялся щёлкать и смотреть на показатель здоровья в телефоне. Семечка за семечкой и сотая доля процента прибавилась на экране. Обрадовался, но тут же приуныл, так сложилось, что в жизни Никита не любил щёлкать семечки, ни в плане вкуса, ни в плане процесса. Но другой еды под рукой не было, и стоило хоть как-то «подлечиться». Ник вздыхал, лузгал семечки и смотрел на телефон.

— Ну, всё не могу уже!