Так и кончился этот ужасный мартовский день.

И начался новый. Родителей дома не было, Серёжа проснулся раньше Ани, сопящей калачиком на кресле.

Он отправился на кухню и, широко зевая, кинул несколько яиц на сковородку, захлопнув их крышкой. Да, так желток покрывался белой противной плёнкой, но ему не хотелось страдать из-за летящего во все стороны масла.

Серёжа присел на кухонную табуретку и уставился куда-то в стену, будто всё еще пребывая где-то во сне. Его тело обволокла приятная внутренняя лёгкость и невыносимая внешняя тяжесть, вынуждающая его прилечь или затаиться за кухонным столом, взирая на серую стену.

«Мне всё ещё надо ходить в школу, чтобы скрыть от себя подозрения. Ну ничего, оставлю ноутбук Ане, она скучать не будет».

Неожиданно вся сонность исчезла, и Серёжа сломя голову помчался удалять на ноутбуке всё, что Ане не стоило видеть. Во время нервного кликания по мышке он вспомнил о яичнице и ринулся уже на кухню, спешно выключая газ в плите.

«Ух. Не сгорела, слава богу. Это были последние яйца у нас в холодильнике».

Юноша открыл крышку, дождался, пока масло успокоится, и принялся раскладывать приготовленное блюдо по тарелкам. Выдавив сверху немного майонеза, он вернулся в спальню, где дремала его сожительница.

«И как мне её будить?»

Он вспомнил те несчастные попытки в классе, когда он кричал на сопящую даму, а та никак не возвращалась в мир яви.

«Попытка — не пытка».

— ВСТАВА-А-А-А-АЙ!

Как и ожидалось, за бешеным криком ничего не последовало, и девушка продолжала счастливо дрыхнуть, наслаждаясь, наверно, хорошим сновидением.

«Боже, как же её будили дома?»

Неожиданно, в голову юноши пришло осознание такой манеры пробуждения. Видимо, её родители очень часто ссорились ночью, так что она привыкла к шуму, и спокойно спала под ним.

«Что ж, придётся расталкивать».

Серёжа поднёс руки, но тут же отодвинул их обратно.

«Блин, она же вся в синяках, надо быть поаккуратнее».

Юноша приподнял одеяло, дабы рассмотреть места оставшихся ушибов, но резкий поток смущения вынудил его быстро вернуть всё в прежнее положение.

«Еха-а-а-ть».

Серёжа, уже не думая ни о чём, потряс женским плечом, смотря в сторону.

— А? Серёжа? Доброе утро.

— Пошли на кухню, завтрак готов.

— Да, сейчас иду.

— Ага.

Девушка счастливо хлопала еле приоткрытыми глазами перед отворачивающимся юношей.

«Я думал, людей, кто спит голым, не существует».

Ошарашенный Серёжа уже съел всю яичницу и начинал заваривать чай, когда Аня оделась и добралась до кухни.

— О, яичница.

— Это моё коронное блюдо.

— Не потому ли, что это твоё единственное блюдо?

— Ну… Так, как я сказал, звучит круче.

Чайник засвистел, и кипяток потёк по кружкам.

— Как спалось, Ань?

— Прекрасно, не думала, что кресло может быть таким удобным для сна.

— Ну, оно всё же раскладное.

— Всё равно, я постоянно в кровати ворочусь минут по 10, а тут сразу заснула, как легла.

— Так ты вырубилась до того, как легла. Это я тебя укладывал.

— Да?

— Да, ты сказала: «Спокойной ночи», и ушла к креслу, облокотилась на него и вырубилась.

— Ого, раньше я не вырубалась.

— Ладно, сейчас не об этом.

Девушка ещё не съела и половины яичницы, а юноша уже выдул всю кружку.

— Ты в школу?

— Да, пропускать её не получится. Сиди здесь, и всё будет хорошо. Вот, я с ноутбука пароль снял, можешь поиграть во что хочешь.

— Даже в «TFWaS»?

— Я же тебе говорил, это не игра. Тем более, я её уже удалил.

— «Её»? Так всё-таки это была игра. Я загуглю потом, что это.

— Делай, что хочешь. Я уже ухожу.

— Боже, как ты так быстро всё делаешь.

Серёжа уже стоял одетый с собранным портфелем и со сменкой за пазухой.

— Не знаю, я не тороплюсь, просто не отвлекаюсь ни на что.

— Да? Ладно, иди. Я точно не буду проверять историю твоего браузера.

— Удачи!

Довольный своей хитростью юноша вышел из подъезда, направляясь к школе.

— Хе-хе, я почистил всю историю, так что…

Он застыл на месте, широко раскрыв глаза.

— У меня же два браузера… ААА!!!

Серёжа пнул воздух и угрюмо попёрся дальше.

Он не был сонным, ему не надо было закрывать по дороге глаза, так что он всё больше замечал странности. Улицы были пустыми, нигде не было видно людей, в городе стояло затишье, и даже птицы не свистели тут и там, хотя это было уже начало весны.