— Сука!

Серёжа сорвал с себя рубашку и натянул её на девушку, тоже самое он провернул и со штанами. Оставшись в одних трусах, истекающий слезами и кровью юноша побежал со всех ног домой, держа на руках кряхтящую Аню.

— Сука!

Он орал, что есть мочи, выхаркивая слюни себе же в лицо, но это было пустяком по сравнении с ситуацией, в которой он оказался.

«Может надо было сначала вызвать полицию или скорую помощь? Сука. Надо сначала сделать так, чтобы она выжила!»

Будто услышав мольбы новоиспечённого героя, с неба грянул ливень, осыпав собой улицы и дороги.

— Сука!

Двигаясь по сплошной скользкой луже, глотая свою кровь и сопли, коря себя в своих же действиях и проклиная судьбу, Серёжа как-то умудрился добраться до дома.

Прохожие попрятались из-за ливня. Юноша избегал места, где можно было укрыться от воды, так что никто не заметил израненного парня в трусах.

Извини за такой резкий переход, я не хотел тебя пугать или смущать, просто я не собираюсь и дальше растягивать книгу. Знаешь, писать — очень интересное увлечение. Осознавать, что нечто появившееся в твоей сознании может принять хоть какой-то облик, — невероятно приятно, но это не продолжительное чувство. К сожалению, книга — это не картина, не мелодия и не эдит. Это огромный и многозатратный труд, который в 99 % случаев не имеет смысла.

Вчера я снова встретился с ребятами, Аня была в очень хорошем настроении, я принимал всё больше участия в разговоре, бывало, что все молча слушали меня, а я торжествовал из-за опьяняющего внимания ко мне.

Друг, я собираюсь признаться Ане в любви. Я ещё не знаю, как именно я это сделаю. Почему-то вариант с письмом кажется мне более пугающим, чем вживую. Я не боюсь свою возлюбленную, с чего бы мне стесняться перед ней? Меня пугают лишь остальные люди. Как же тупо, наверно, прозвучало это «лишь», но это действительно так.

Я не знаю, надоел я тебе или нет, читаешь ли ты вообще эти строки. На некоторое время я исчезну, ты не увидишь жирного шрифта на нескольких страницах, может на паре десяток.

Уж извини за спойлер, но, по-моему, очевидно, что Серёжа признается Ане в любви, и у них всё будет хорошо. Всё-таки это романтика. Смешно.

Когда это произойдёт я вернусь, только дождись меня.

До скорого.

Прошёл час.

Серёжа переоделся, перевязав и промыв свои и Анины раны. Одев девушку в свою домашнюю одежду, еле подходящую ей по размеру, юноша уложил её на кровать, пытаясь привести её в сознание.

С пульсом и дыханием всё было хорошо, даже лоб был в меру тёплый, так что причин для сильного беспокойства не было. Аня перестала стонать и хрипеть, остановившись лишь на тихом посапывании на мягкой подушке.

Посмотрев множество, фильмов, сериалов и аниме, Серёжа немного понимал, как работала бюрократия в этом мире, так что он не собирался до поры до времени вызывать полицию.

Всё-таки это была далеко не его проблема, а проблемы Анны Мироновой, и выбор тоже принадлежал ей.

Юноша сначала бессмысленно метался по квартире, всё ещё находясь под адреналином, но вскоре он просто сел за ноутбук, без задней мысли запустив свою любимую игру с кружками.

«Кликание на кружки в такт музыки — какая же это глупая и неоправданная трата времени, но как же это хорошо. Наверно, это работает, как наркотики. Мне хорошо, и на данный момент — это главное. После мне будет плохо, я пойму, что это было зря, я разочаруюсь в скудности своего времяпрепровождения, но это будет потом. Сейчас я спокоен. Я нажимаю на кружки. Я вожу мышку из угла в угол и отчаянно тыкаю по «z» и «x», и это делает меня счастливым. Это сейчас главное».

— У-у-угх…

Серёжа оторвался от монитора, поставив игру на паузу, и придвинулся к Ане, перевернувшейся на бок.

— Аня, ты слышишь меня?

— О-огх, ай…

— Аня.

— Ч… Что?

Девушка лениво распахнула глаза и вопросительно уставилась на Серёжу, не осознавая, что происходит. На её лице не проявилось ни единой эмоции, она молча смотрела в юношеские глаза, копаясь в своей голове в поиске ответов не её вопросы.

— Я нашёл тебя голой в котельной в ушибах и синяках.

— Котельной?

— Ты начинаешь вспоминать?

Девушка посмотрела на него, разинув рот, и зарыдала, опустив голову.

Юноша не нашёл ничего уместнее, чем подвинуться ближе и крепко обнять свою гостью.

— Всё хорошо, ты в безопасности, тебе нечего бояться.

Аня заметила длинные кровяные засохшие следы на руках, которые её обхватили.

— Что это?

— Не важно.

— Ты поранился?

Серёжа не мог определиться, кто из них был безрассудней: он сам, возомнивший себя гером, или Аня, беспокоящаяся о чужих ранах, имея синяки, ссадины, гематомы и порезы по всему телу.