— Ну, что вы. Я здесь не за этим.

— Приятно слышать. Давайте я проведу вам небольшую экскурсию.

Помимо меня и Риджа в архиве работали ещё два нага почтенного возраста, но видеть их мне предстояло нечасто, и, узнав схему башни, а также свои обязанности, я приступила к работе по сортировке только прибывших книг. Позднее Ридж обещал научить меня реставрированию, но а пока я блуждала по длинным полкам, теряясь в многочисленных категориях и буквах, расставленных отнюдь не по порядку. Молодые наги не задерживались на этой работе, и, пробыв весь день в тишине, я поняла почему. Другие работники архива считали мой запал кратковременным, однако, мне не было надобности привыкать к одиночеству посреди книг, наоборот, мне понравилось выполнять поставленные задачи, имея при себе вполне четкую цель. Чем скорее меня допустят к древним текстам, тем только ярче станет мой интерес к архиву.

— Как вам ваш первый рабочий день? — спросил Ридж, когда вечером мы вместе вышли из башни на улицу. — Не разочаровались?

— Мне эта работа по душе.

— Ваш дом далеко?

— В двух часах от столицы в общественном экипаже.

— Ох, надо же, — неожиданно воскликнул наг, — в таком случае, вам лучше поспешить! Последний экипаж отправится через тридцать минут. Задержал я вас.

— Ничего страшного, все в порядке.

Вот только ничего не было в порядке — пройдя ворота и попрощавшись со стражей, я поняла, что совершенно не помню дорогу до той улицы, где нас с Уолли высадил извозчик. В наступивших сумерках все казалось совершенно иным, и, бредя вперед, я пыталась собраться с духом, чтобы обратиться к кому-нибудь из прохожих, чтобы спросить о дороге. Глупый страх, смешавшись с потерянностью и внезапным одиночеством, так остро чувствующимся посреди крупного города, заставлял лишь бездумно идти вперед в надежде наткнуться на пустую повозку — я была готова даже переплатить, лишь бы ни с кем не разговаривать и никого ни о чем не просить. Многочисленные взоры теперь пугали: мне вдруг начало казаться, что все рассматривают мои глаза, что кольцо больше не работает…

Была ли это фобия? Быть может, прожив сотни лет вдали от общества и привыкнув к исключительно небольшой группе рядом, я обзавелась агорафобией? Но ведь находясь рядом с Уолли, я не чувствовала ничего не подобного, и в детстве столь сильной тревожности уж точно не наблюдалось. Следовало заговорить с другой нагиней, но, оборачиваясь в поисках женщин, я лишь натыкалась на взгляды мужчин, окончательно выбивающих решительность из-под моего хвоста. Но не могла же я и дальше ползти вперед так быстро — мои силы не вечны. Тело бросало то в жар, то в холод, я чувствовала сильное сердцебиение, но продолжала путь, пока не закружилась голова. Подобное состояние я ощущала впервые за сотни лет…

Безумный страх, настолько непривычный, но столь сильный, что я схватилась за горло, совершенно не придавая никакого значения подобному жесту. Сгущающаяся вокруг толпа казалась опасным диким зверем, казалась рыцарем, несущим алмазный меч, и боязливо вращая головой по сторонам, я больше не могла сфокусироваться на одном конкретном лице. Все расплывалось, и от этого ужас набирал исключительную силу, превращая четкие окружающие голоса в тревожный шум. Я не могла подавить эту фобию, даже зная о причине её возникновения…Артефакт неожиданно больно впился в палец.

— Леди Эидис?

Услышав знакомую интонацию в монотонном гуле, я обернулась, нервно пощипывая кончики пальцев. Из-за парализовавшего тело ужаса я не сразу разглядела перед собой огромную фигуру, принадлежавшую Рэнгволду.

— Вы меня слышите?

— Да?

— Вы переполошили всю улицу исходящим от вас страхом, но ползли так быстро, что никто даже не смог вас догнать, чтобы помочь.

Как же я могла забыть…В отличие от людей наги прекрасно чувствуют такие сильные эмоции как ужас или искренняя радость, поэтому с рождения учатся магически контролировать подобные эмоции, дабы не выставлять ни у кого на виду. Страх нагини пробуждал у мужчин инстинкт защищать, поэтому, аккуратно выглянув из-за Рэнгволда, я покраснела до кончиков ушей, увидев собравшуюся позади огромную толпу. Махнув другим нагам рукой, главнокомандующий схватил меня за локоть, уводя к черной колеснице, запряженной двумя вороными слейпнирами.

— Куда мы?

— Я отвезу вас домой.

— Мне неудобно…

— Неудобно? — хмыкнул он, помогая мне зайти внутрь и удивленно косясь на взволновавшихся коней. — Вы должны были подумать об этом, когда стремительно ползли по главной улице, не скрывая ужаса. В столице уже давно не происходит даже мелких краж — наша охрана безупречна, а наказания суровы — но вы сегодня встряхнули весь район.

— Я…не хотела.

Взмахнув поводьями, Рэнгволд направил слейпниров вперед, предусмотрительно попросив меня снять шляпу, дабы та не слетела под порывом ветра.

— Вас преследовали? Если это так, то вы обязаны описать мне их внешность.

— Нет-нет…

— Вам угрожали?

— Нет…

— Предлагали нечто…

— Нет!

— Прошу прощения, но в таком случае я не понимаю, в чем дело.

— Ну…

— Что?

— Я так долго прожила в деревнях и маленьких городках, что, кажется, теперь боюсь очень большого скопления…нагов на больших площадях и улицах…

Замолчав, Рэнгволд посмотрел на меня через плечо и, убедившись, что я не вру, не скрыл искреннего удивления.

— Не думал, что вы настолько чувствительная. В нашу первую встречу вы показались мне очень уверенной в себе нагиней.

— У всех есть свои слабости…

— И давно вы узнали о своем страхе?

— Сегодня…

— В таком случае, вам не стоит появляться одной на улицах столицы. Я приставлю к вам кого-нибудь.

— Ох, это лишнее.

— Вы стажируетесь в императорском архиве, леди Эидис. Если вы каждый раз будете в ужасе бежать оттуда через всю площадь, население может все неправильно истолковать. А вы навряд ли захотите говорить всем о своей слабости.