— Алло? — пробормотала я, прикрыв глаза подушкой. У меня ныло все тело. Но ломота была приятной, и Огун не соврал, сказав, что я никогда не забуду ночь с ним. Он показал, какой невероятно никчемной была моя сексуальная жизнь до него.

— Кира, — донесся из трубки голос с русским акцентом.

Я вскочила так быстро, что подушка упала на пол. Словно почуяв опасность, Саша на кровати подняла голову.

— Отец? — я ненавидела дрожь в своем голосе. Отец всегда производил на меня такой эффект. Какой бы успешной я себя ни считала, он обладал властью сбросить меня вниз до уровня маленькой девочки из прошлого.

— Какого черта ты творишь? — в его голосе сквозило презрение, но я, если честно, не совсем понимала, о чем речь. Мы не общались больше года.

С тех пор как я отказалась быть его пешкой и выходить замуж за выбранного им человека.

Хотя отец итак отрекся от меня, когда я сбежала в Айову и поступила в колледж. Он был против высшего образования и ненавидел мою мечту стать ветеринаром. Вот почему я была обременена огромными задолженностями по студенческим кредитам.

— Понятия не имею, о чем ты, — ответила я. Не стоило удивляться, что отец следил за мной, несмотря на сотни километров между нами и отсутствие общения. Однако я все равно удивилась.

— Кира, не будь дурой.

Я сжала кулак, и у меня заныло сердце. Отец всегда относился ко мне хуже, чем к моим братьям, и лишь потому, что я родилась девочкой. Хуже всего были словесные оскорбления, которые мне приходилось выносить. Отец называл меня глупой, никчемной, бесполезной, ненужной. Вспомните любое унизительное слово, и папа наверняка называл меня им тоже. Если только мы не были на людях. Там я становилась его идеальной маленькой принцессой.

— Ты не разговаривал со мной больше года. Откуда мне знать, о чем ты говоришь? — я гордилась тем, что взяла себя в руки и открыто высказалась.

— Может, ты хочешь вспомнить, с кем говоришь, Кира, — отец выплюнул мое имя так, словно от него во рту оставался неприятный привкус. — Теперь ты должна дважды подумать, с кем общаешься. Твое желание работать с животными отвратительно само по себе. И особо заслуживает осуждения, что ты не просто прыгаешь с кучей байкеров, но еще и выбрала именно Ублюдков. Сделай так, чтобы тебя больше не видели с ними. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я усложнил им жизнь. Ты меня услышала? — потребовал отец.

— Да, я тебя услышала, — процедила я сквозь стиснутые зубы. Но я не сказала, что хоть и услышала его, подчиняться не собиралась. Бога ради, я давно уже стала взрослой женщиной.

Отец даже не потрудился попрощаться. Он просто сбросил вызов. Саша заскулила, уткнувшись в меня носом. Я рассеянно погладила ее, заверяя, что все в порядке.

— Чертов говнюк, — прошипела я. Затем я задумалась, откуда отец мог узнать. Неужели он послал кого-то из своих проклятых шестерок шпионить за мной? Или за мной следил один из моих братьев? Если так, мне было бы больно. Я скучала по ним и надеялась, что будь они в городе, зашли бы поздороваться, прежде чем болтать с отцом. Вернее, скучала я по всем, кроме Анатолия. Он был самым старшим и придирчивым. Нет, хуже, чем просто придирчивым. Я его ненавидела. А Виктора и Дмитрия безумно любила.

Виктор был старше меня, Дмитрий — младше. Он был хоккеистом, как и наш двоюродный брат Джерико.

Внезапно моя замечательная жизнь, которую я считала своей собственной, показалась мне гораздо более зыбкой.

Покосившись на телефон, я поняла, что спала до нелепости долго. Удивительно, почему Саша не разбудила меня раньше.

Также мне уже пришло сообщение от Огуна, вызвавшее у меня улыбку.

Папа Заки: Надеюсь, ты хорошо спала.

Стоило мне прочесть его послание, как мое сердце заколотилось до нелепости сильно. Одно свидание, и я прыгнула в омут с головой. Конечно, в свою защиту я могла сказать, что Огун несколько месяцев звал меня на свидания. Не сказать, что мы познакомились на прошлой неделе.

Закусив губу, я засомневалась в правильности своего поступка. Не потому, что он состоял в банде. Точнее, в мотоклубе. И не потому, что курил травку. Мне всегда было плевать, что делают люди, если они не пытались вовлечь меня. Чего не произошло.

Глянув на свой мобильник, я начала внутреннюю дискуссию, гадая, ответить или поставить точку. По правде говоря, было нечестно сваливать на несчастного мужчину весь мой дерьмовый багаж.

Но когда я спросила себя, что почувствую, увидев Огуна на следующем осмотре и узнав о его отношениях с кем-нибудь другим, боль в груди была мне ответом.

Не дав себе времени передумать, я напечатала сообщение.

Я: Как сурок.

Ответ последовал незамедлительно, и мои губы изогнулись в глупой улыбке.

Папа Заки: Как занимательно. И с чего бы это?

Я: Сама не знаю.

Папа Заки: Как думаешь, сегодня у тебя будут проблемы со сном?

Было невозможно не засмеяться. Похоже, Женева не спала, и сразу после моего смеха в дверь постучали. Соскочив с кровати, Саша побежала к двери.