– Простите, не понял?

– Произведем тщательный отбор десяти постоянных членов. Они должны получить поддержку всех стран в своих регионах.

– Звучит, как кошмар.

– Но это будет работать, и вот почему. Кошмар -это то, что произошло на прошлой неделе. Пришло время для того, чтобы народы мира подняли свой голос и настояли на том, чтобы их правительства разоружились и уничтожили все оружие за исключением десяти процентов. Эти десять процентов должны быть переданы ООН, чтобы она могла направлять в случае необходимости глобальные миротворческие силы, обладающие властью и снаряжением для выполнения поставленной задачи.

Далее Карпатиу разъяснил аудитории, что в 1965 году ООН внесла поправку в первоначальную хартию и увеличила число членов Совета Безопасности с одиннадцати до пятнадцати. Он отметил, что право вето постоянных членов Совета было препятствием для миротворческих усилий, как это было в Корее и в период холодной войны.

– Сэр, где вы приобрели ваши энциклопедические познания относительно ООН и мировых проблем?

– Мы всегда можем найти время, чтобы сделать то, что мы хотим сделать. Эта теш – моя страсть.

– В чем состоят ваши личные цели? Руководящая роль. в ЕЭС?

– Как вы знаете, Румыния даже не является его членом. Но лично я не стремлюсь к руководящим постам. Я хочу столько иметь возможность высказываться. Мы должны разоружаться, мы должны укрепить ООН, мы должны стремиться ввести единую валюту. Нам следует стать единым мировым сообществом.

Рейфорд и Хлоя молча сидели перед своим новым телевизором, вглядываясь в новое лицо и впитывая вдохновлчющие идеи Николае Карпатиу

– Что за человек! – сказала, наконец, Хлоя. – С тех пор как я была еще маленькой девочкой, мне не приходилось слышать ни одного политика, которому было что сказать. Я не понимала и половины того, что они говорили.

– Да, это личность, – согласился Рейфорд. – Особенно приятно видеть человека, который не преследует личных интересов.

Хлоя улыбнулась.

– Значит, ты не будешь сравнивать его с тем обольстителем, о котором нас предупреждает кассета пастора, не будешь считать его тем человеком из Европы, который попытается завладеть всем миром?

– Ну, это вряд ли ответил Рейфорд, – в этом человеке нет ничего злобного и эгоистичного. Мне кажется, что обольститель, о котором говорил нам пастор, должен проявлять себя более явно.

– Однако, сказала Хлоя, – если это обольститель, может быть, это хороший обольститель.

– На чьей ты стороне? Неужели этот человек кажется тебе похожим на Антихриста? Она покачала головой.

– Нет, я воспринимаю его как глоток свежего воздуха. Если он станет предпринимать попытки пролезть во власть, это вызовет у меня подозрение, но если это пацифист, довольствующийся тем, что он президент небольшой страны? Тогда единственное, чем он может влиять, – это его мудрость, а единственная власть, которой он будет располагать, – это искренность и скромность.

Зазвонил телефон. Это была Хетти, жаждавшая переговорить с Рейфордом. Она была почти маниакальна в своих похвалах Карпатиу.

– Ты видел этого человека? Такой красавец! Я хочу встретиться с ним! У тебя будут рейсы на Нью-Йорк?

– Рано утром в среду туда и следующим утром обратно. Вечером мы ожидаем, что ты придешь к нам обедать, да?

– Да, это замечательно, но, Рейфорд, ты не будешь возражать, если я попытаюсь получить назначение на этот рейс? Я услышала в новостях, что сообщение о гибели журналиста оказалось ошибочным, и он сейчас в Нью-Йорке. Я попытаюсь встретиться с ним и попросить, чтобы он представил меня этому Карпатиу.

– Ты думаешь, он знаком с ним?

– Бак знаком абсолютно со всеми. Он пишет статьи по всем крупным международным проблемам. Он там принят. Но даже если это не так, я бы не прочь увидеть Бака.

Рейфорд почувствовал облегчение. Хетти не побоялась сказать, что она очень хотела бы видеть двоих молодых людей, встретиться с ними. Он был уверен, что это не было уловкой, чтобы проверить его интерес к ней. Она знала, что после исчезновения жены он ни к кому не проявлял интереса. Рейфорд стал раздумывать, должен ли он осуществить намерение рассказать ей о своих прошлых чувствах или, может быть, ничего этого не говорить, а перейти прямо к просмотру кассеты пастора.

– Ну, прекрасно, тогда до встречи, – сказал он с заминкой.

– Так я могу попроситься на твой рейс?

– Как ты не понимаешь, что график уже составлен.

– Рейфорд!

– Что?

– Ты не хочешь взять меня на свой рейс! Почему? Я что-то не так сказала или сделала?

– Почему ты так думаешь?

– Ты думаешь, я не знаю, что ты не дал хода моему заявлению?

– Я этого не делал, я просто сказал…

– Нет, ты так сделал.