— Вообще-то нет. На Анкуле существует свой общепринятый язык, который называется сагиним. Лаборант, который встретил вас после пробуждения, знал только несколько заученных фраз, а мы с вами общаемся только потому, что я создал временный ментальный зонд у вас в сознании. Вы слышите русскую речь, потому что я заставил ваш мозг по другому воспринимать то что я говорю, напрямую адаптируя слова согласно ассоциациям. Я же вас понимаю, потому что таким же способом адаптирую для себя вашу речь, а мысли, транслируемые вашим громким сознанием, еще больше упрощают перевод. И если вы не заметили, то речь которую вы слышите не совпадает с движениями моих губ.

Я вновь почувствовал себя каким то дебилом (ну хоть рот не открыл), потому что толком ничего не понял. Сабитер правильно истолковал мое молчание, поэтому продолжил:

— Зонд, который я разместил у вас в сознании, на самом деле довольно сложный и позволяет усилить восприятие и распознавать речь, но он действует только для нас двоих и только до тех пор, пока я поддерживаю его активным. Лингвистический имплант гораздо совершеннее, и сможет автономно существовать в вашем сознании много месяцев.

Пока он говорил, я наблюдал за его губами и понял что он прав — губы двигались совершенно не попадая в речь, будто я смотрю на человека говорящего под фонограмму. Это было очень необычно…

— А если более понятным языком, то как этот имплант работает? — доедая рыбу спросил я с нескрываемым интересом.

— Имплант устанавливается напрямую в мозг, но вы не почувствуете установку, потому что имплант сугубо ментальный и не имеет физического корпуса. После калибровки, имплант будет готов к работе. Когда вы будете слышать речь на сагиниме, ваши органы слуха воспримут информацию, переведут ее в нервные импульсы и отправят в мозг, но по пути их перехватит имплант. Каждое слово будет ассоциативно изменено на аналогичное слово из вашего языка, и уже после этого отправлено в мозг. Так вы будете слышать сагиним, но воспринимать будете те же слова, но на родном языке. С вашей речью несколько сложнее — мозг пошлет импульсы, которые в последствии заставят двигаться ваш язык и губы, но имплант перехватит их на пол пути, ассоциативно изменит и пошлет дальше, в результате ваши губы произнесут ту фразу которую вы хотели, но на сагиниме. Первое время вам будет непривычно, а речь будет не всегда внятной, но вы быстро адаптируетесь. Разумеется, имплант не переводит не ассоциативные названия, имена и термины, поэтому придется запоминать их отдельно. Помимо непосредственного перевода, имплант периодически будет транслировать слова вместе с соответствующей ассоциацией в ваш мозг, таким образом пассивно обучая его сагиниму. Примерно через пол года вы сможете достаточно хорошо говорить на нашем языке самостоятельно, и имплант удалят. С письмом же имплант ничего не сможет сделать и вам придется учить буквы самостоятельно, а первое время использовать визуальный переводчик.

— Офигеть! Это очень круто! — искренне сказал я. Такая сложная технология, которая по праву может называться настоящей магией! Звучит просто невероятно! — А как изготавливают имплант, раз он нематериальный? Что вообще означает «ментальный имплант»? А устанавливают его…

— Прошу прощения, — перебил меня Сабитер. — но, если вам не трудно потерпеть, то давайте я расскажу подробнее, когда имплант уже будет установлен. Так вам будет легче адаптироваться к нему, а я наконец перестану общаться с вами немного неудобным для меня способом.

— Оу, ну да. Хорошо, я потерплю. Извините. — сказал я, и мне даже стало немного стыдно, что я мучил его вопросами, ведь я не знал что общение со мной для него несколько проблематично.

Сабитер только улыбнулся и замолчал. Я быстренько доел свой завтрак, вытер губы салфеткой и сказал:

— Спасибо за еду. Где у вас можно покурить?

— По дороге в медицинский блок будет достаточно окон. — сказал Сабитер, поднялся и пошел в сторону двери.

Мы вышли из обеденного зала и поднялись по лестнице на третий этаж. Зайдя в боковой коридор, Сабитер жестом указал на окна и улыбнулся мне. Я намек понял, открыл окно и закурил. Я всегда любил покурить после еды, особенно после столь вкусного и плотного завтрака. Самочувствие было прекрасное и я расслаблено сидел на подоконнике, разглядывая пролетающих птиц и расстилавшийся передо мной пейзаж. Впервые за два дня, я почувствовал умиротворение и почти полное спокойствие. Но чем дольше я смотрел в окно, тем больше внутренне напрягался. Мысль о том, что я больше никогда не увижу Кристину и своих родных, все еще до конца не устаканилась в моем сознании, и я не мог выкинуть ее из головы, как бы не старался. Да и само осознание того, что я сейчас в другом мире, где все чуждо и незнакомо… Я до сих пор не мог поверить что это не сон, и меня мучили сомнения, не только по поводу реальности происходящего, но и по поводу моего решения остаться здесь. А что если, я поступил неправильно? Что если, это не моя судьба, и я только просрал свое счастье?

Я докурил и начал искать мусорку или что-то вроде того, чтобы выкинуть бычок, как чуть не споткнулся о небольшую каменную урну, стоящую прямо возле окна. Готов поклясться, что ее не было, когда я подходил к окну… Странно. Я бросил окурок в урну и тяжело посмотрел на Сабитера:

— Пойдемте.

Но он не сдвинулся с места.

— Прошу прощения за то что прокомментирую ваши мысли, но я обязан это сделать. Сомнения которые вы сейчас испытываете, это вполне нормальная реакция. Некоторое время, вам будет тяжело осознавать что вы уже не на Земле, и что вы больше не увидите своих друзей и родных, но этот этап пройдет. Поверьте, все жители Даглугаля готовы помочь вам в преодолении этого кризиса и мы сделаем все возможное чтобы облегчить вашу боль. — сказал Сабитер с странным выражением лица, которое, как мне показалось, означало сочувствие.

— Да. Спасибо. — немного подумав сказал я.

По дороге в медицинский блок, у меня появилась мысль что анкульцы должны быть заинтересованы в моем спокойствии больше чем я, потому что я был им нужен, а не наоборот. К тому же, если бы не они, то я бы спокойненько жил на Земле и не испытывал все эти эмоции. Хотя, кого я обманываю!? То что я добился некоего внутреннего спокойствия за последние недели не означает что я не лишусь его снова. Возможно, у меня опять возникла бы паранойя или сомнения, и я опять начал бы страдать от непонимания того чего хочу. Да, сейчас мне грустно и больно, но это лучше чем мучиться от сомнений в том кто ты есть и чего хочешь. От этой мысли я несколько приободрился.

Поглощенный размышлениями, я не заметил как Сабитер резко остановился и я чуть не врезался в него. Он стоял возле отполированной металлической двери, на которой ровными колонками были высечены незнакомые символы.

— Мы на месте. — сказал он, открыл дверь и жестом пригласил меня войти.

Я оказался в довольно большой комнате, сильно напоминающей лабораторию: вдоль стен стояли столы, заставленные тем же странным оборудованием что я видел вчера, шкафчики с множеством пробирок и колбочек, две кушетки, а так же несколько внушительных аппаратов неизвестного назначения. В центре было несколько столов заваленных мензурками с разноцветным содержимым, ступками, металлическими инструментами и кучей других незнакомых мне штуковин. В помещении было еще несколько дверей, половина из которых имели небольшое стеклянное окошечко и висевший под ним планшет с листом бумаги. Я ожидал почувствовать стандартный для всех мед учреждений запах и не ошибся, хотя и к привычному «лекарственному» запаху примешался еще и аромат трав.