— Известия очень тревожные, — первым заговорил герцог Шаврий, — но мне все равно не понятно, почему вы считаете, что Великая мать предала наши общие интересы? Возможно, она устала ждать, но вовсе не намерена отказывать нам в помощи...

— Мы этого не знаем, — кивнул Третий советник, — именно поэтому завтра утром ее светлость Абрита Бокрей в сопровождении супруга отправляется в Ургород, чтобы навестить Великую мать.

Я удивленно взглянула на свекра... Поездка в Ургород? Этого я точно не ожидала. Неужели он хочет, чтобы я шпионила за Великой матерью? Хотя нет, остановила я себя. Не шпионила. С этим, думаю, у заговорщиков проблем нет. И они очень быстро узнают, что никакого отношения к появлению кубка Великая мать не имеет. Пока я доберусь до Ургорода на карете и с сопровождением, гонец как раз успеет вернуться обратно.

Значит моей целью станет что-то гораздо более серьезное. Раз Третий советник считает, что я Наследница Великой матери и, принимая во внимание сказанные чуть ранее слова... Я невольно открыла рот и взглянула на свекра с ужасом.

Неужели он хочет, чтобы я скинула «свою мать» с «трона» и заняла ее место?!

Он снова поймал мой взгляд и прикрыл глаза, давая понять, что моя реакция именно такая, какую он ждал. А значит скорее всего я права.

— Но что она может? — граф Форсор упрямо гнул свою линию. — Мы, конечно, наслышаны о том, что ваша невестка какое-то время считалась ночной королевой Нижнего города. Но мы же все понимаем, каким образом она получила эту должность, — он криво ухмыльнулся, но заметив резко потемневшего от недовольства Третьего советника, тут же исправился, — я имел в виду, всем понятно, что именно вы помогли ей, господин Первый советник.

— А я согласен с его сиятельством. Слишком рискованно доверять такое серьезное дело какой-то взбалмошной девице, которая сбежала из дома, покрыв позором своей род, — встал герцог Шаврий. — Если Великая мать пошла против нас, то у нас достаточно воинов, чтобы раскатать Ургород по камешку. И никакие яды Южной Пустоши не спасут ургородских шлюх от поражения.

Глава Высокого рода — это не какой-то там граф, которого можно поставить на место грозным взглядом. Он равен по статусу и хозяину дома, и самому Третьему советнику, а значит имеет право потребовать у них объяснения своих поступков. И проигнорировать его требование себе дороже. Если ему что-то не понравится, он вполне может встать и уйти. И тогда придется решать вопрос очень быстро и кардинально... А это риск.

Я отдавала себе отчет, что если бы не баронесса Шерши, которая взяла вину за смерть герцога Юрдиса на себя, мне пришлось бы несладко. А баронессу от расправы спасла ее репутация «глупышки Ирлы».

Третий советник уже набрал в грудь воздух и открыл рот, чтобы что-то ответить, но я успела раньше.

— Ваша светлость. — поднялась я со своего места и склонила голову, отдавая дань уважения самому герцогу и длинной веренице его предков, — никто не сомневается в вашей способности стереть Ургород с лица земли. Но и вы не можете не согласиться, что такое действие привлечет к себе внимание многих. Я же способна изменить ситуацию в нашу пользу, не привлекая внимания. И я приложу все силы, чтобы достичь той цели, которую поставил передо мной господин Первый советник. И еще, — я улыбнулась, — вопреки мнению графа Форсора, схватку с моим предшественником в Нижнем городе, я выиграла сама, без чьей-либо помощи, доказав свою способность противостоять мужчинам. В противном случае ночные жители не стали бы подчиняться женщине. Даже сейчас во главе ночного города стоит мой человек, который всегда готов выполнить любую мою просьбу.

Герцог Шаврий смотрел на меня удивленно-заинтересованно. Как на семилетнего вундеркинда, внезапно выдавшего решение задачи, которая тебе самому не под силу. А я, мельком бросив взгляд на Третьего советника, чтобы убедиться в правильности своих речей, продолжила:

— Я знаю Великую мать лучше всех вас вместе взятых. Я знаю всё или почти всё о ее способностях, о ее силе и слабости, о ее привычках и маленьких женских капризах. И господин Первый советник прав, никто из вас не способен столкнуться с ней в открытом противостоянии и победить. Она окружит вас лестью, соблазнит красотой и доступностью своих дочерей, опоит вином. Она будет соглашаться с любыми вашими предложениями, улыбаться вам и уверять в своей верности. Она позволит вам поверить в вашу силу и свою слабость. А когда вы будете уверены, что победили, нанесет единственный удар и уничтожит вас.

С каждым словом я слегка повышала голос, и теперь он гремел на весь зал, отражаясь от стен полупустой комнаты и дробясь на десятки отголосков. Это усиливало эффект моей речи, придавая моим словам мощь. Именно на это я и рассчитывала.

Меня слушали все. И если поначалу я видела усмешку и презрение в глазах собравшихся заговорщиков, то сейчас они слушали меня внимательно, стараясь не пропустить ни слова из того, что я скажу. И только Третий советник, сидевший рядом с хозяином дома во главе стола, довольно улыбался.

— Но мне не не вскружишь голову лестью, не соблазнишь женской красотой и не опоишь вином. Я женщина. Великая мать привыкла приказывать таким, как я, а не добиваться своего хитростью. И именно в этом ее слабость. Только женщина может сделать то, что не под силу ни одному мужчине, — я сделала картинную паузу, нагнетая обстановку, обвела всех взглядом. На меня смотрели почти два десятка пар глаз, в которых светились разные эмоции: от презрения, до искреннего интереса к моим словам. Но всем без исключения было интересно, что я скажу дальше. Всем, кроме Третьего советника. Этот мерзавец уже не улыбался, он с крайне довольным видом, кивал, подтверждая правильность моих слов. — Я могу уничтожить Великую мать и занять ее место.