– Я видел битву с двумя морскими чудовищами. И подумал, что перевозить коней сейчас… – Он не стал продолжать, надеясь зацепить торговца.

– Время нынче странное, – согласился М’буб Али.

Джулас Кронмир почти уверился, что имеет дело с человеком одного с ним ремесла.

– Насколько странное? Настолько, что халиф готов терять деньги на хороших конях, лишь бы получить новые сведения?

М’буб Али помолчал. Поднес чашку к губам, прищурился. Кронмир закрыл оба глаза, потом открыл.

– Мы не отсюда, – осторожно сказал он.

Вернулась Жизель, переговорившая со всеми, присела на ковер и взяла чашку кофе.

– Благодарю. Я люблю кофе.

– Предположим – только предположим, – что это может быть правдой, – сказал М’буб Али.

– Думаю, это не причинит мне вреда, – кивнул Кронмир.

Он улыбнулся Жизель и взглядом попытался дать понять, что ведет непростой и деликатный разговор. Она опустила глаза.

– Думаю, мы можем обменяться не только деньгами за коней, – смело заявил Кронмир.

Он торопился, из Митлы почему-то хотелось сбежать как можно быстрее. Торговец не моргнул глазом.

– Тебе известен человек по имени Павало Пайам? – рискнул Кронмир. Так утопающий хватается за соломинку.

Но на этот раз соломинка оказалась крепкой.

– Очень интересное имя. Друг. Соплеменник. – Он помолчал и отпил кофе. Вздохнул. – И один из самых верных слуг моего хозяина. Клинок веры. Гроза немертвых.

– Я встречал его в Харндоне.

– В далекой легендарной Альбе? – Торговец сверкнул зубами. – Я начинаю думать, что ты либо тянешь меня в ловушку – а тогда учти, что мои люди хорошо вооружены, – или что эта встреча случилась волей самого Аллаха.

– Второе, М’буб Али, – вставила Жизель. – Мы хотим посмотреть на то, что зовем Тьмой. Ваши люди знают немертвых. Это одно и то же?

М’буб Али оперся на локоть и налил себе еще кофе.

– Думается мне, что часть пути нам предстоит проделать вместе.

Они выехали еще до рассвета, навстречу алому солнцу. Дождь прекратился, горы к северу сверкали снежными шапками. Дорога шла по самой плодородной и ухоженной земле, какую Кронмир видел в жизни. Одно поле спелой пшеницы сменялось другим.

Людей на полях не было. В деревнях сидели за запертыми дверями. Путники тянулись на юг: кто-то был одет как паломник, но большинство явно бежало прочь вместе с детьми и пожитками.

К полудню они добрались до деревни с маленьким трактиром. Колокола исправно звенели, на площади работал крошечный рынок: десяток разносчиков с лотками да фермеры, торговавшие овощами. М’буб Али и двое его слуг спешились.

– Нас не все любят, – пояснил он.

– Понимаю, – кивнула Жизель. – Но, думаю, смогу договориться о достойном приеме в трактире.

– Я дождусь вас, госпожа. – Ифрикуанец отвесил изысканный поклон.

Они спешились у трактира и уселись за столом под раскидистым деревом.

– Не верю я, что он торговец, – пробормотала Жизель.

– Руки у него сильные, но очень чистые, – согласился Кронмир. – И перстней он раньше носил куда больше. А рукоять меча…

– Я, конечно, не умею убивать так, как вы, – вмешался сэр Томазо, – но меч этот я видел. Он принадлежит богатому человеку.

– Богатому воину, – поправила Жизель.

– Аминь, – заключил сэр Томазо, когда принесли вино.

Жизель что-то быстро сказала слуге, и тот дважды кивнул.

– Разумеется, мы обслужим ваших неверных, – ответил он на неплохом этрусском.

Кронмир отправил коричневого за М’буб Али и его людьми. По дороге коричневый наткнулся на ребенка и угостил его чем-то сладким. Ребенок улыбнулся, и Кронмир снял руку с рукояти меча.

– Я нервничаю, – признался он.

– И я, – сказала Жизель. – Все не так. Я не знаю, как обходиться с такими вещами.

– Митла… непростая.

– Почему они не очищают эти деревни? – спросила Жизель, попробовав вино.

– Возможно, это придется сделать нам, – ответил Томазо, имея в виду Верону.

Кронмир посмотрел на человека, который шел к ним через площадь. Вероятно, хозяина.

– Я спрошу, так будет быстрее.

У владельцев трактиров всегда есть свежие новости. Кронмир торопился и поэтому был готов заплатить.

– Мой сын сказал, что с вами путешествуют неверные. – Трактирщик низко поклонился. – Я никогда их раньше не видел. Не будет ли священник возражать?