Габриэль натянул узкий алый камзол. Капитан получил множество мелких ран, и левое плечо все еще горело всякий раз, когда он поднимал руку. Макгилли дернул слишком сильно, и Габриэль скривился.

— Прекрати! Не вы, сэр. Макгилли, я не одна из твоих тупых овец, постарайся поосторожнее.

Горец покраснел. Анна подошла слева и ловко натянула узкий рукав, не задев больное место.

— Сила не всегда нужна.

— Все я делаю не так, — с горечью произнес горец и замер.

— Иди отсюда, — сказала ему Анна.

Макгилли выглядел испуганным, униженным и таким несчастным, что Габриэль чуть его не пожалел. Но Анна была права. Он начал сам шнуровать камзол.

— Изложите свою теорию. У вас есть две минуты.

— Ваше величество, мы думаем, что врата будут открываться последовательно, через определенные промежутки времени, а не все одновременно. Последовательность неизменна и зависит от созвездия, которое властвует над конкретными вратами. — Ученый-яхадут подергал себя за волосы. Тревожился он не меньше Макгилли.

Габриэль перестал возиться с камзолом.

— Повторите.

— Есть по крайней мере семь врат, милорд, а вы сами утверждаете, что их целых пятнадцать.

Габриэль кивнул и посмотрел на Моргана, который скрестил руки на груди и закрыл глаза.

— Или двадцать два, — добавил тот.

— Госпожа Юлия проводила свои расчеты для единственных врат, местонахождение которых она знала точно, — сказал аль-Ширази.

— Лиссен Карак, — ответил Габриэль, почти довольный.

— Да, милорд. Это…

— Бога ради. То есть разница между Арле и Лиссен Карак составляет около трех дней.

— Вы все правильно поняли. — Восточный ученый поклонился.

— Это нам на пользу, — сказал Морган.

— Как это? — не понял аль-Ширази.

Морган не открывал глаз.

— Не похоже, что эти врата приведут нас к Лиссен Карак, — сказал он, как будто это было очевидно.

— Ты хочешь быть властелином всех миров? — тихо спросила Бланш.

Габриэль закрыл глаза и погрузился в ту часть позаимствованного у Аль-Рашиди Дворца воспоминаний, где хранились его карты. Не совсем карты. Скорее это были маршруты паломничества, списки посещенных мест.

— Павало, — позвал он, — это же вы возглавили поход в утраченную библиотеку?

— Да, — ответил Пайам.

— Вы видели… карты, графики, маршруты. — Габриэль не смотрел на него.

— Да. Я их видел. Я запоминал их, запечатлевал в своем уме и отдавал своему господину.

Голос Пайама был густым и низким, но в нем слышался очень сильный, пусть и давно обузданный страх.

— Сколько им было лет? — спросил Габриэль.

— Очень старые, — сказал Пайам. — Такие же, как самые древние вещи в библиотеке.

Габриэль по-прежнему не открывал глаза.

— Когда немертвые напали на библиотеку?

— Еще до появления мятежника, — ответил Морган. — Да, Габриэль. Эта игра идет уже очень много времени.

— Может ли Эш узнать, предположить или поверить, что у нас есть эти списки?

— Это зависит от того, считаем ли мы, что у мятежника есть союзники, — сказал Морган.

— Сколько всего нужно узнать, — расстроился Габриэль.

— Да, мой господин, — кивнула Бланш, — но теперь у тебя есть три дня, а раньше не было ни одного. — Она нерешительно улыбнулась.

— Я, очевидно, глуп. — Георгий Комнин пожал плечами. — В чем дело?

Габриэль открыл глаза.

— А вот в чем, Георгий. Не все врата соединены между собой. Нельзя просто войти в одни врата и выйти в любом месте. Это как… морские порты, между которыми лежат разные моря. Довольно легко добраться до Галле из Ливиаполиса или до Генуи из Харндона. Да?

— Черт, — моргнул Майкл, — я думал, мы собираемся…

— Да, — сказал Габриэль, — я тоже надеялся, что мы просто войдем во врата и будем сражаться. Но это не сработает. У Аль-Рашиди были основные списки, теперь они у нас с Морганом.

Майкл ахнул, осознав, о чем идет речь.

— Мы идем в другие миры.

— Мы ведем туда самую большую человеческую армию с тех пор, как Аэций победил при Чалуне.

Повисла мертвая тишина.

— И у нас будет три дня, чтобы пересечь эти миры, найти правильные врата, отбить их у союзников Эша и выйти к самому Эшу, — продолжил Габриэль.

— О боже, — сказал Майкл, но улыбнулся, потому что улыбался Габриэль. — Это же хорошо?

— Лучше, чем ни одного дня, — пояснил Морган.