— Сладко поешь, — выплюнул обезоруженный ополченец. — А чего сам себе еду не растишь, благородный?

Гэвин не слушал его.

— Еда, — велел он. — Около двадцати тонн.

— Двадцать тонн? — Милетт побледнел.

— Пятьсот голов крупного рогатого скота и пять тонн зерна, — сказал Гэвин.

— Вы нас разорите!

Гэвин пытался сдержаться. Он слишком устал, чтобы даже двигаться. Поэтому он оглянулся на двоих своих выживших оруженосцев и отряд сэра Грегарио, которые уводили дюжину ополченцев и Хьюитта.

— Еда, — отрезал он. — Прямо сейчас.

Вскоре прибыл обоз, а затем и армия. Несмотря на потери на бродах, обоз спасся. Ставили шатры, разводили костры из дров, привезенных испуганными йоменами на тяжелых телегах. С обозом появилось ополчение Брогата, а также альбанские и морейские копейщики и фракейские ветераны, которые шли с Деметриосом, а теперь отбывали наказание за измену армии запада. Ленты гильдий Лорики когда-то были ярко-фиолетовыми и золотыми, но так поблекли за долгую кампанию, что цветом напоминали осенние листья. За морейцами шли медведи клана Длинной Плотины, которых теперь вели Каменный Топор и Бузина. У медведей болели лапы и слезились глаза, но, почуяв запах съестного из-за Стены, они зарычали. Небольшая кучка местных жителей смотрела, как они входят, и посмеивалась. Затем явились Стражи во главе с Моган.

Над ними никто не пытался глумиться. Стражи излучали страх, и толпа просто растаяла. Моган коротко обняла сэра Гэвина и увела своих в два отведенных для них каменных амбара.

Ирки Н’Гары вошли в город, высоко держа головы, сверкая бронзовыми кольчугами, а перед их строем ехала Тамсин. Но толпа уже разбежалась, и некому было их увидеть, поприветствовать или проклясть. Ирки размещались в шатрах: умерло достаточно народу, чтобы шатров хватало всем.

— Тридцать дней отступления, и мы не потеряли ни единой телеги, — сказал Гэвин.

Сэр Грегарио впервые за несколько недель снял доспехи. Он только неопределенно пожал плечами и откусил еще кусок жареного мяса.

— Ммхф, — сказал он, держа в руках уже четвертую тарелку.

Они сидели в огромном зеленом шатре сэра Гэвина, обшитом зеленой шерстью и отапливаемом жаровнями с углем.

— Прости?

Грегарио вытер рот.

— Я хотел сказать, что мы не так уж плохо справились.

— Я потерял почти половину армии.

— Или сохранил больше половины армии, — криво усмехнулся Грегарио, положил еще кусок говядины на хороший белый хлеб и съел. — Одежда уже высохла. Какие у нас планы?

Гэвин вытянул ноги в сапогах.

— Нам нужно торопиться. Для герметической защиты у нас остались Тамсин и какие-то университетские неудачники, так что сражаться мы не можем. Нужно как можно скорее уйти под защиту стен Лиссен Карак.

— Через мост? — спросил Грегарио.

— Да, — сказал Гэвин.

— Значит, нам нужно дойти до моста быстрее врага.

— Да, — подтвердил Гэвин. — И нам нужно найти Тапио. Я надеялся убедить ополченцев положить доски на опоры старого моста.

— Это вряд ли. — Грегарио нахмурился.

Сэр Гэвин кивнул, соглашаясь.

— Пусть поспят несколько часов, поедят еще раз, и выступаем.

Он все еще зевал, но достал пенал и стал писать сообщение. Ему пришло в голову, что он опоздал почти на тридцать часов с сообщением о битве при броде и что многих это явно напугало.

В голову ему кое-что пришло, и он разбудил Грациса.

— Прости, парень, — сказал он.

Морейский оруженосец выглядел как безглазый крот, вытащенный на свет.

— М-м-м?

— Найди леди Тамсин. И одну из имперских птиц. Как можно скорее, а потом снова можешь дрыхнуть.

Если Тамсин и спала, она не подала виду. Если ее и беспокоило то обстоятельство, что от гибели армию защищала только ее сила, этого она тоже не показывала.

— Гэвин? — тихо позвала она и, пригибаясь, вошла в шатер.

Он встал и поклонился.

— Простите, что разбудил вас, ваша милость, — сказал он. — Можете ли вы заколдовать птицу, чтобы она нашла Тапио?

Она задумалась только на мгновение.

— Да.

— Тогда у Тапио будет птица. И он сможет нам писать. И Алкею, и Габриэлю.

Гэвин постучал по зубам пером, Тамсин рассмеялась, материнским жестом протянула руку и вытерла чернила в уголке его рта.

— Ты как ребенок, который объелся ягодами.

— Черт. — Гэвин посмотрел на чернила, а затем умолк и позволил Сказочной Королеве волшебством убрать пятно. — Приятно, что я все еще могу быть забавным.

— Немного поспишь, и к миру вернутся краски, — улыбнулась она.

— Правда?

— Ну, лучше думать так, чем наоборот.

Когда явился курьер с огромной черно-белой птицей на руке, Тамсин долго говорила с ней, а В.13 наклоняла голову набок, будто слушала.