Он столкнулся с острыми камнями, перекатился через голову, встал на одно колено и почувствовал как тяжёсть снова прижимает его к земле. После невесомости и лёгкости показалось неприятным, он покачнулся, но не упал — тело быстро вспомнило как держать равновесие и спустя несколько мгновений почувствовало себя как дома.

Его немного замутило и он предпочёл улечься на спину, чтобы немного прийти в себя. Тело дрожало от напряжения и усталости, ему было неудобно лежать на камнях, хотелось стонать и причитать, но всё это было таким родным в сравнении с тем, что они пережили по ту сторону.

— Ты дурак?!

Острая металлическая ступня обрушилась на него сверху, разломала камни там, где он лежал, он едва успел отклонить голову. Розари покачнулась, едва удержала равновесие и так же опустилась на колено, ища как ударить его из этого положения. Он слишком устал, чтобы говорить ей что-то, просто указал за спину.

— Выбрались, — она вздохнула с облегчением, осознав где оказалась. — Никогда бы не подумала, что буду рада это каменной могиле. Фух.

Кальдур спрятал доспех, тяжело вздохнул, зевнул и потянулся. От усталости его глаза слипались и клонило в сон. Розари последовала его примеру и улеглась рядом, поместив голову ему на ноги.

— Ты дурак, — тихо сказала она. — И индюк. Вёл себя как Лотрак, будто знаешь всё наперёд, а на самом деле не знаешь ни черта...

— Зато это было не зря, — устало ответил Кальдур. — Впервые за столько времени мы сделали что-то и это не пошло и это не пошло по борозде, а вполне даже удалось.

— И что же мы сделали? — она вяло рассмеялась. — Нагуляли аппетит и просрали ещё пару дней?

— Нет же. Ты что не поняла? Мы нашли что хотели. И это просто невероятная удача! То, что мы там видели, эти странные линии. Это связи, понимаешь? Моя и твоя. Твоя и твоих немногочисленных близких. Наша с Госпожой... самая крепкая и тяжёлая, та золотистая. А эта серебряная... знаешь куда она ведёт?

— Думаешь к Алазаму?

— Я, чёрт подери, знаю, что к Алазаму! Мне даже дотрагиваться не нужно. И если её разорвать...

— ...То он станет лёгкой мишенью. Если конечно, ты всё правильно понял, умник. И откуда ты всё это взял? М? Вот уж никогда не поверю, что во всей Бездне мы вдруг оказались там, где нужно, и вот так вот, с первого раза!

— Не знаю, — Кальдур облизнул зубы. — Оно само как-то пришло ко мне. И ты права, это несколько странно, ведь если говорить по-честному я очень-то и умный парень... А ты? У тебя были там озарения?

— Я поняла, что в жизни не полезу с тобой в такую дыру ещё раз. Мне там было очень плохо и не хотелось находится. Голова до сих пор работает паршиво, как в тумане. Это место чуждое нам, от него хочется бежать назад, хотя бы к этим камням.

— И всё?

— И ещё, — она задумалась, — я поняла, что те твари бы обязательно бы нас сожрали, когда бы поняли как...

— В смысле?

— В смысле пока мы там вошкались, мы были им не по зубам, буквально. Но раз там можно напридумывать себе дорожку, то вероятно, можно было бы и напридумывать подходящие зубы. Сечёшь?

— Хм... — Кальдур замолчал надолго, потом вздохнул. — Анижа бы дорого отдала, чтобы оказаться в том месте и изучать его. Кажется, я её понимаю.

— Анижа уже отдала слишком дорого. Не будем об этом. Что мы сделаем со всем этим. Как порвать нить, которая сделана из какой-то энергии и которую не пощупать, и которую мы теперь даже не видим?

— Понятия не имею. Может быть жрец или чародей подскажут чего. Это по их части.

— У меня идея получше, — лицо Розари снова озарила хищная улыбка, а глаза её прищурились. — Мы захватим бледного. И заставим его поработать.

— Неправильно!

Голос Госпожи плетью ударил низенького и горбатого человечка, склонившегося над носилками в тусклом свете свечей. Руки его дрогнули, он выругался, но продолжил работу под Её грозным взглядом. Пронзил иголкой разорванную кожу и попытался наложить ещё один стежок на то, что осталось от голени несчастного. Солдат, которого только что принесли с поля боя, уже не кричал, и перестал дышать несколько минут тому назад, но Госпожа старательно не замечала этого.

Низенький и горбатый человек вытер пот с выбритой головы, поморщился и не выдержал.

— Так уж и нужно было заставлять меня избавляться от волос... — проворчал он, снова втыкая иголку в кожу.

— Тебя запомнят иначе, — строго ответила Госпожа. — Не как уродца, а как великого. А своими волосами ты уже убил человека. Когда они попали в рану. Того, с распоротым животом.

— А этому-то уже неважно! — целитель протяжно выдохнул. — Он умер.

— Но твоя работа и практика ещё не закончены, — ледяным тоном ответила Госпожа. — Зашей эту рану, и в следующий раз выйдет ладнее. Скоро ты станешь зашивать их быстрее, чем они истекают кровью.