— Ну вот я и закончила, — объявила массажистка, отступив от Валерии. — Тебе понравилось?

Наверное, надо поблагодарить её, решила Валерия.

— Мне очень понравилось, спасибо, — произнесла она, садясь на теплом камне. — Ты настоящая искусница.

— Что значит — «искусница»? — удивилась массажистка, как видно, этого слова не было в ее словаре русского языка.

— Это значит, что у тебя очень хорошо получается делать массаж, — пояснила Валерия.

Её похвала явно польстила девушке, та широко улыбнулась.

— Гульнара-гашан тоже хвалит меня, — похвасталась она и, явно желая сделать Валерии приятно, представилась: — Можешь звать меня Нилуфэр.

— А я — Лера… — пленница запнулась, вспомнив, как к ней обратилась Гульнара-гашан. — То есть, Лера-эрэ. Ведь так надо говорить?

— Да, так. Все девушки в серале носят приставку «эрэ», даже если добровольно приехали сюда. Так принято! А ты говори мне «Нилуфэр-энэ», поняла? «Энэ» — это «прислужница», «работница» на нашем языке, — отозвалась Нилуфэр, складывая баночки и бутыльки с маслами обратно в корзинку. — А теперь вставай, нам надо пройти в кейфе, чтобы заняться твоей спиной.

Под «кейфе» подразумевалась комната отдыха, в которой стояли низкие диванчики.

— Я скажу, чтобы тебе сварили кофе. После хамама принято пить кофе, — сказала Нилуфэр и, выглянув за дверь, обратилась к дежурившим там служанкам на месламитском языке.

Валерия, кутаясь в тонкую, приятную на ощупь, простыню, опустилась на диванчик. Молча она наблюдала за действиями Нилуфэр, которая выуживала из той же корзиночки принадлежности, необходимые для нанесения хны на тело: лимонная кислота в флаконе, какие-то скрабы, лосьоны, спреи и предметы гигиены. По просьбе Нилуфэр она, обнажив спину, легла на живот, подложив под себя подушку.

Некоторое время Нилуфэр примерялась к шраму, прикидывая, как наносить рисунок — рубцы от ожога находились чуть ниже лопаток Валерии, в аккурат на линии позвоночника и занимали площадь примерно 10 квадратных сантиметров. Затем, предварительно обработав кожу антисептиком, принялась за дело: зажав пальцами небольшой тюбик с хной она легчайшими движениями, похожими на прикосновение птичьих крыльев, начала рисовать.

Служанка принесла кофе в кейфе.

Прямо перед Валерией на диванные подушки поставили серебряное блюдце, на котором красовалась небольшая чаша из фарфора, заключенная в подставку из серебра. Напиток в чаше был удивительно темным и маслянистым и источал такой крепкий аромат, что даже щекотал ноздри. Пахло, кажется, мускатным орехом, апельсиновой цедрой и еще какими-то пряностями.

— Попробуй. Очень вкусно, — подбодрила Нилуфэр, не отрываясь от рисования.

Осторожно взявшись за серебряную ручку, Валерия сделала маленький глоток. Кофе был горячим, но не обжигающим — именно той температуры, чтобы наиболее полно передать вкус кофейных зерен и специй. Вкус кофе оказался для Валерии неожиданно терпким и острым, но не отталкивающим, а напротив, будоражащим и приятным. После хамама и массажа порция кофе была весьма кстати — бодрящий напиток развеял томную негу, невольно сковавшую тело и разум Валерии.

— Полюбуйся, какая красота! Теперь твое тело идеально. — сказала Нилуфэр, подставив небольшое зеркало так, чтобы зеленоглазая женщина смогла увидеть отражение своей спины. Теперь вместо рубцов на спине Валерии красовался узор из хны в виде экзотического цветка. — Как же я все-таки завидую тебе! Сегодня ты проведешь с господином ночь!

Валерия вновь задалась вопросом, что руководит этой девушкой: крайний цинизм или потрясающая наивность? Нилуфэр не походила на циничного человека, каким предстала перед Валерией Гюльнара-гашан — значит, это все-таки наивность на грани слабоумия! Нилуфэр и вправду почитает за высшее счастье оказаться в постели с господином, даже если сей акт сопровождается угрозой жизни!

В кейфе вошла одна из надзирательниц и перекинулась с Нилоуфэр несколькими фразами на меламитском языке. После чего девушка принялась поспешно собирать свои вещи в корзинку. Валерия испуганно переводила взор с Нилуфэр на служанку в униформе — ей не хотелось опять оказаться во власти этих грубых женщин. Только сейчас Валерия осознала, что мягкое обращение Нилуфэр притупило у нее чувство страха и беспомощности, терзавшие её до этого. Мысль, что сейчас Нилуфэр уйдет, а её саму потащат куда-то, вогнала Валерию в новый приступ паники.

Массажистка заметила ее расширившиеся от испуга глаза.

— Не бойся. Сейчас они отведут тебя в кабинет визажиста, — обратилась она к Валерии. — Ступай с ними и делай, как они говорят.

Деваться некуда, пришлось той встать с дивана и направиться на выход.

Похоже, что в этом дворце было все, чтобы местные женщины, не выходя за пределы дворцовых стен, могли иметь доступ ко всем достижениям индустрии красоты! В кабинете визажиста Валерии еще раз помыли голову, после чего мастер по визажу занялась ее прической, а затем макияжем. Когда визажист закончила свою работу, то в кабинете появилась Гюльнара-гашан. Едва та вошла в кабинет, как служанки-надзирательницы и визажист вытянулись перед ней по струнке. Царственным жестом хозяйка гарема приказала Валерии встать с кресла и подойти к ней.