Мужчина тоже разглядывал её. Взгляд его темных глаз сначала остановился на лице Валерии, затем скользнул ниже, на грудь видневшуюся в низком разрезе платья и бедра, покрытые тяжелой тканью платья. Что-то жуткое таилось в его взоре, отчего женщине инстинктивно захотелось отшатнуться назад и сломя голову броситься наутек. Когда мужчина поднялся из-за стола, то она, в безотчетном порыве ужаса, стала отступать назад.

— Стой на месте, — коротко приказал мужчина.

Его голос заставил Валерию замереть на месте подобно соляному столбу.

Он был очень высоким, а его телосложение устрашающе мощным, рядом с ним Валерия почувствовала себя невероятно маленькой и хрупкой. Когда сардар оказался рядом с ней, ей почудилось, что она стоит рядом с горой, тень от которой закрывает от нее весь свет. Она вся сжалась, ожидая, что его огромные руки схватят её и что есть силы скрутят, но этого не случилось — он, приблизившись к ней вплотную, осторожным движением коснулся её волос. Сардар медленно пропустил медные пряди между своих пальцев, ощупывая их, проверяя их шелковистость и мягкость. Затем, прижав палец к подбородку Валерии, он заставил ее поднять голову повыше.

— Смотри прямо на меня.

Она с трепетом подчинилась ему.

Он пристально вглядывался в ее глаза, изучал их с непонятной, пугающей въедливостью. Немигающий взгляд его маслянистых карих глаз производил на Валерию гипнотизирующее впечатление — так впадает в транс кролик, попавший в смертоносные объятия удава. Она даже забыла, как дышать, буквально окаменела! Потом мужчина все-таки перестал созерцать её глаза — но только для того, чтобы вновь переключиться на её волосы. Он зарылся ладонью в шевелюру зеленоглазой женщины и, поднеся её волосы к своему лицу, втянул носом их запах. С губ мужчины сорвался тихий стон удовлетворения.

Пока он нюхал ее волосы и прижимал рыжие пряди к своему лицу, Валерия пыталась справиться с растущим, как волна цунами, желанием сорваться на истошный крик. Все её существо обуял дикий, необъяснимый ужас перед этим мужчиной — ей чудилось, что рядом с ней не человек, а огромный плотоядный зверь, который обнюхивает её перед тем, как начать её пожирать. Дыхание сардара опаляло кожу Валерии, и это только усугубляло ассоциации с голодным хищником, собирающегося растерзать её.

Зеленоглазая женщина сжала руки в кулаки и удлиненные наманикюренные ногти с силой впились в кожу. Она отвернула лицо в сторону так сильно, насколько могла, не желая, чтобы его дыхание касалось её лица. Её блуждающий взгляд упал на стол, накрытый к ужину на одного человека… Внезапно она встрепенулась: там лежал небрежно брошенный нож! За те два дня, что Валерия провела в Эмесламе, она успела узнать особенности местной сервировки — по традиции, к мясу тут подавали двузубую вилку и нож, похожий на небольшой кинжал. Такой традиционный месламитский нож был намного острее обычных столовых ножей, которыми пользуются люди из цивилизованных стран…

Сардар наконец выпустил ее волосы из своих рук.

— Раздевайся, — охрипшим голосом произнес он.

Он, предоставив женщину самой себе, ушел кровати поистине королевских размеров, присутствие которой в апартаментах Валерия доселе не замечала. По дороге мужчина снял себя черную сорочку и обнажил свою широкую накаченную грудь, оставшись в одних черных брюках. Когда он обернулся к пленнице, желая проверить, сняла ли та одеяние, как он ей велел, то увидел, что она сжимает в руке нож.

— Разве я разрешал тебе трогать нож? — приподнял мужчина бровь.

Валерия, сотрясаясь от бушующего в крови адреналина, закричала в ответ:

— Не смей ко мне приближаться!

Её яростное восклицание только развеселило сардара:

— Хочешь показать свой характер? Хорошо, попробуй.

Он стал подходить к ней, продолжая ухмыляться, будто нож в руке зеленоглазой женщины был не опаснее зубочистки. Когда мужчина оказался в непосредственной близости, Валерия отчаянным движением взмахнула рукой, пытаясь задеть его лезвием ножа. Тот играючи поймал её запястье и так же играючи вырвал нож из ее пальцев. Схватив женщину за горло, он рывком прижал женщину к себе, нависая над ней как вставший на дыбы медведь гризли.

— За свой проступок завтра ты будешь наказана, — сообщил он все так же спокойно.

Валерия обмякла в его руках, парализованная мыслью: «Завтра он убьет меня и Артура! Господи, что же я наделала?!»

Она и сама не могла себе объяснить, почему решилась схватиться за нож — это был какой-то безумный импульс, подтолкнувший её к сопротивлению. Однако этот импульс угас так же моментально, как и вспыхнул. Безысходность и чувство вины перед супругом накрыли её с головой, подобно душной пелене, лишая её воли к действию и превращая её в безвольную куклу в руках насильника.

Сардар сам расстегнул на ней платье, нетерпеливо сдернул его и толкнул Валерию на кровать. Она упала на перину неуклюже, как мешок с картошкой. Он, возвышаясь над ней, принялся расстегивать брюки, делая это нарочито неторопливо, давая её возможность понаблюдать за его действиями. Когда он полностью обнажился, Валерия смогла воочию убедиться в том, насколько сильно тот возбужден — его огромный член, окруженный порослью жестких темных волос, набух до предела.

Он быстро сорвал с нее трусики и лифчик, но лишь мельком скользнул взглядом по ее груди и лобку — будто не считал их самой сексуальной частью женского тела — а затем сжал голову женщины ладонями и принялся покрывать её лицо поцелуями. Он целовал её лоб, щеки, подбородок, глаза, губы — но в поцелуях не было нежности, в них сквозила лишь дикая первобытная страсть. Его движения были лихорадочными, дыхание стало рваным и учащенным. Когда же он зарылся лицом в рыжие волосы Валерии, то громко застонал, словно получил зашкаливающую дозу пьянящего наслаждения.