Адрия прошла в кабинет президента. В просторном помещении усиленно работал кондиционер, там царила приятная прохлада. Вотчина президента Эмеслама выглядела по-современному — деловой интерьер, эргономичная мебель, новейшее техническое оснащение. У одной из стен Адрия увидела позолоченный штандарт с флагом республики. Флаг Эмеслама представлял из себя полотнище интенсивного синего цвета, в центре которого сияло золотом изображение крылатого диска. В самом центре этого диска были изображены несколько странных символов, похожие на иероглифы. Адрия, готовясь к поездке сюда, потрудилась разузнать побольше о национальном символе Эмеслама: символы на флаге республики относились к древней аккадской клинописи и переводились приблизительно как «Господин Месламтаэа — свирепый убийца».

Мирза Ашургалов — невысокий, весьма грузный пожилой человек с блестящими залысинами на голове и окладистой седой бородой — поднялся из-за стола навстречу журналистке. Судя по болезненной скованности его телодвижений, президент страдал от хронического ревматоидного артрита. Адрия порылась в памяти, припоминая его возраст — Мирзе Ашургалову сейчас уже 73 года. Несмотря на дискомфорт, вызванный старческой немощью, держался Ашургалов энергично и весьма доброжелательно:

— Рад приветствовать вас, мэм, — церемонно поприветствовал он свою гостью, изъясняясь по-английски с ужасающим акцентом.

— О, прошу вас, не будем говорить по-английски, я прекрасно понимаю русский! — с улыбкой и вместе с тем настоятельно попросила Адрия. Не хватало еще, чтобы она потом на записи не смогла разобрать и половины того, что президент наговорит своим ломанным иностранным языком!

Просьба женщины, очевидно, принесла облегчение и Ашургалову:

— Как прекрасно встретить журналиста, говорящего по-русски! — воскликнул он и жестом пригласил женщину занять место на одном из диванов. — Присаживайтесь, пожалуйста. Я в вашем распоряжении! — он явно хотел произвести впечатление радушного хозяина.

Адрия опустилась на предложенное место, краем глаза заметив, что Шихатбудинов не покинул кабинета президента. Он, прикрыв дверь, так же прошел в глубину апартаментов и, будто сторожевая собака, встал у одной из стен. Он стоял на достаточном расстоянии, чтобы слышать всё, о чем Адрия собиралась спрашивать Мирзу Ашургалова. Журналистка едва не скрипнула зубами от злости.

— Прошу прощения, господин президент, но меня только что поставили в известность, что время нашего с вами интервью сократилось с полутора часов до сорока пяти минут, — обратилась журналистка к президенту, не желая мириться с ограничениями.

Мирза Ашургалов, устроившийся в кресле напротив неё, понимающе кивнул:

— Да, всё так. Увы, но в последний момент пришлось значительно урезать время интервью. Я служу народу Эмеслама, и не могу проигнорировать возникшие важные дела в угоду договоренностям с журналистами, — он произнес это, не убирая маску доброжелательности со своего лица. — Поэтому, предлагаю перейти к сути нашей встречи, так время для меня крайне важно.

Делать нечего, придется Адрии работать в режиме цейтнота!

«Этот бородатый шельмец просто придумал причину, чтобы обрезать интервью! — сердито подумала женщина, ставя диктофон на журнальный столик перед президентом. — Он хотел подложить собаку мне и редакции, я в этом не сомневаюсь! Хочет показать, что мнение столь уважаемого в мире издания как «The Washington Post» ровным счетом не значит для него!»

Глубоко выдохнув, Адрия включила диктофон.

— Итак, первый вопрос к президенту республики Эмеслама, Мирзе Саидовичу Ашургалову, — придав голосу профессиональную бесстрастность, произнесла журналистка. Заглянув в опросник, она выбрала наиболее интересный вопрос: — Скажите, пожалуйста, как лично вы оцениваете последствия гражданской войны для экономики вашего края?

— Благодарю за столь интересный вопрос, госпожа Дравич! Мои тезисы прозвучат так…

И, устроившись поудобнее в кресле, президент пустился в пространные рассуждения о неуклонно поднимающейся с колен Эмесламской экономике и теплом инвестиционном климате республики. Говорил он уверенно и столь гладко, что у Адрии не оставалось никаких сомнений в том, что ответы на все представленные в опроснике темы заранее проработаны и отрепетированы с точки зрения правительственной пропаганды.

Причины, по которым обрезали интервью, тоже стали предельно понятны; видимо, советникам президента отлично известна репутация Адрии Дравич и они вполне обоснованно опасались её отступления от запланированной программы — поэтому сократили срок интервью вполовину, так, чтобы ей не хватало времени даже на утвержденные с редакцией вопросы.

Адрия, делая вид, что внимательно слушает разглагольствования президента, мысленно усмехнулась — ну уж нет, она не уйдет отсюда не насолив Ашургалову напоследок! Пускай президент поверит, что она приняла его правила игры, и расслабится. Каверзный вопрос тогда, когда ты его уже не ждешь, всегда самый досадный!

Журналистка стоически перенесла сорок минут интервью, не делая попыток залезть Мирзе Ашургалову под кожу. Она, как и подобает профессионалу своего дела, с показным интересом выслушала его рассказы о том, как растет уровень жизни в республике, что за социальные программы функционируют для жителей Эмеслама, насколько эффективно работают антикоррупционные законы и какими темпами развивается торговля и промышленность. Президент, как она и рассчитывала, принял её расчётливость за чистую монету, и слегка подрастерял бдительность.