Кошмары обошли сон Валерии стороной на этот раз, хотя она и спала беспокойно.

Утром никто не стал будить её, никто не стал вторгаться в её сон. Валерия проснулась сама, когда выспалась, по ощущениям она проспала до самого обеда. Первые минуты после пробуждения она лежала, раздумывая над тем, почему Артур не разбудил её. Вспомнив, где она находится, женщина поспешила сесть на постели, опасаясь, что ее слишком долгий сон может разгневать кого-нибудь. Но спальня была пуста. Валерия недоуменно осмотрелась: шторы плотно закрыты, не пропуская испепеляющее солнце в спальню, портьеры также закрывали арку между спальней и гостиной, в воздухе витает ароматная прохлада и приятно пахнет ароматическими свечами или цветами. Вчера её бесцеремонно разбудила Гульнара-гашан, почему сегодня никто не потревожил её сна?

Валерия слезла с кровати и, найдя на кушетке что-то похожее на халат, накинула его. Отодвинув рукой портьеру, она вышла в гостиную — там тоже было пусто. Зеленоглазая женщина прошлась по апартаментам, размышляя над тем, как себя вести и что делать. За прошедшие два дня она привыкла бояться. И привыкла, что кто-то постоянно находится рядом. Как быстро вырабатываются привычки под действием страха! Эти безмолвные комнаты, в которых она находилась в полном одиночестве, давили на нее.

«Я должна следить за собой, — спохватилась Валерия. — Мне надо выглядеть чистой и опрятной!»

Она поспешила в ванную комнату. Когда она, умывшись и приняв освежающий душ, вернулась в апартаменты, то увидела там расстроенную Нилуфэр; оказывается, возле кровати находилась кнопка для вызова служанки и все утро Нилуфэр ждала, когда ее новая госпожа проснется и позовет её. Войдя в покои проверить, все ли в порядке, служанка обнаружила, что Валерия уже проснулась и принимает душ.

— Почему меня не разбудили? — спросила её Валерия.

— Зачем же будить? — служанка развела руками. — Все эре в серале спят сколько захотят и встают тогда, когда им удобно. Ты тоже эре!

Её слова не успокоили пленницу до конца.

— Но вчера ко мне приходила Гульнара-гашан с самого утра…

— О, она узнавала у меня, спишь ли ты и собиралась навестить тебя, когда ты проснешься.

«Надо же, она не стала расталкивать меня, как сделала это вчера, а решила дать мне выспаться!» — удивленно подумала Валерия.

После того, как Нилуфэр подала на стол что-то среднее между завтраком и обедом, хозяйка гарема появилась на пороге её покоев. Зеленоглазая женщина надеялась по её лицу догадаться, что та собирается сказать, но физиономия месламитки оставалось высокомерно-непроницаемой. Гульнара-гашан, сцепив руки на животе, прогулочной поступью подошла к столу, но садиться на стул не стала — свысока разглядывая свою подопечную. Валерия спрятала руки под стол и сжала их в кулаки, изо всех сил сохраняя на лице выражение почтительности.

— Этой ночью сардар отослал тебя из покоев раньше, чем остальных, — заговорила месламитка. — Почему? Он был недоволен?

У Валерии отлегло от сердца: Гульнара-гашан не знает о причинах, побудивших Месхингасара отослать ее прочь — значит, тот не оставлял никаких распоряжений о наказании Валерии или Артура. Пленница потупила взор и нерешительно ответила, что сардар пожалел её из-за того, что она была не здорова.

— Наш господин проявил великодушие, ты должна это ценить, — не преминула наставительно сказать хозяйка сераля.

— Я ценю, госпожа, — кротко ответила зеленоглазая женщина.

Гульнара-гашан, не двигаясь с места, продолжала сверлить Валерию взглядом.

— После трапезы служанка отведет тебя ко врачу на осмотр. И если твое здоровье позволит, в ближайшие дни ты начнешь брать уроки у хореографа.

Пленница растерянно распахнула глаза, не понимая её.

— Хореографа? — переспросила она.

— Сардар желает, чтобы ты выучила танец и исполнила его перед ним… — говоря это, месламитка вдруг позволила себе осуждающую интонацию, как если бы говорила о чем-то безнравственном. Поймав саму себя на проявлении эмоций, Гульнара-гашан сразу же взяла себя в руки: — Не думай о танце. Пока что самое важное — это твое здоровье. Нам нужно, чтобы ты как можно быстрее поправилась.

Валерия уже достаточно изучила ее повадки, чтобы понять, чего та ожидает услышать:

— Простите меня за доставленные вам неприятности, Гульнара-гашан! Я сделаю все, чтобы выздороветь побыстрее, — заверила она хозяйку гарема.

— Вот и умница, — выдала месламитка и даже удостоила пленницу своей кривой улыбки.

Миновало несколько дней.

Зеленоглазая женщина ждала каждого вечера со страхом, но сардар больше не вызывал Валерию в свои апартаменты — хотя от Нилуфэр она знала, что тот приезжал во дворец. Эта неопределенность выматывала Валерию. Она испытывала радость от того, что её не принуждают терпеть изнасилование, но вместе с тем, она осознавала, что это просто-напросто отсрочка неизбежного. Сардар понял, что она и вправду не здорова и дал ей время подлечиться. Но рано или поздно отсрочка закончится и её снова отправят на растерзание в покои Месхингасара…

В один из дней Гульнара-гашан отправила её в хамам.

Растянувшись на теплом камне, Валерия, прикрыв глаза, снова и снова возвращалась к мыслям о сардаре. Несмотря на прошедшие дни, она до сих пор чувствовала на своей коже прикосновения сардара, как будто его пальцы оставили неизлечимые ожоги на ее теле. Странно чувствовать это, ведь в последний раз он к ней почти не прикоснулся! Может все дело в том, как сардар смотрел на нее? И дело не в животной похоти, нет! Что-то еще было в его взгляде. Сардар взирал на нее так, будто видел в ее лице кого-то еще…