Я с ними точно сталкивалась раньше. С Тварями. Иначе почему их описания из библиотечки так знакомы? Хотя, может, просто не впервые читала...

Аксольки на звание Тварей не претендовали никак: слишком мирные, они даже не всегда понимали, что можно закончить свои беззаботные дни в чьей-нибудь пасти. А Твари... Наводили страх на большинство нормальных двуногих. Ненормальные ездили по Тёмному Тракту, где дрались с Тварями, зарабатывая деньги собственной кровью и делая обитателей Чащ ещё страшнее и сильнее.

Интересно, как быстро аксольки превратятся в настоящих Тварей, которые впадают в ярость от одного только запаха двуногих?

Не прошло и минуты, как Бесшумные Лапки вернулась. Вместе с ней к ручью пришёл исполинский белый волк чуть ли не в три раза больше неё. Но Лапки ещё росла, хоть и сокрушалась, что такой большой не станет. Зато будет такой же белой. Вожди мар-даан-лаид всегда белые и с голубыми глазами, даже если появлялись на свет с другим окрасом. Как рассказывал Крепкие Когти, Лапки при рождении была чернее него, а сейчас её шерсть самая светлая среди учеников Старейшины.

— Дай посмотреть, Отделённая.

От низкого голоса белого волка по телу пробежали мурашки. Помнится, когда я впервые увидела его при свете дня, то сильно оробела. Взрослые мар-даан-лаид огромные, но Старейшина выше всех.

Я вытянула руку с аксолькой. Старейшина долго рассматривал её, нюхал. Потом вдруг лизнул.

— Это только девочкам можно! — возмутилась Лапки.

Белый волк шикнул на неё и продолжил одному ему известным образом исследовать аксольку. На Лапки шиканье никогда не действовало как надо: волчица, упав на землю, теперь лежала и похрюкивала, прикрыв нос лапой.

— Встань!

И мы обе подскочили.

— Ты можешь сидеть, Отделённая. Это я ей.

Дальше началась волчья речь, которую я не понимала. Кое-что, конечно, различать научилась. Например, своё прозвище, которым меня называли волки. Могла понять простые фразы и сигналы для щенков. Я сама была в стае как несмышлёная двухлетка: со мной общались если не на эльфийском, то вот этими элементарными сигналами. Иногда я пыталась отвечать по-звериному, но больше забавы ради. Волки ухрюкивались от моих усилий говорить на их языке.

Старейшина что-то обсудил с Лапки и разрешил отпустить аксольку в ручей. Хрустальные плавники на миг сверкнули и исчезли. Зверюшка разом сдулась в холодной воде и, булькнув, резво поплыла против течения по своим аксолькиным делам.

— Листочек, — сказала Лапки, провожая несостоявшегося «хррккла» взглядом, — папа звал тебя на охоту.

Называть меня Листочком начала именно она. Из-за следов от корней.

Старейшина закряхтел. Да, звучало смешно: тщедушная эльфийка — и на охоту. На самом деле меня приглашали на учебную вылазку для щенков. Когда Крепкие Когти не ходил на настоящую охоту, он занимался воспитанием волчат, к которым без раздумий отнёс и меня, находившуюся на его попечении. Охотничьи способности сто лет проспавшей эльфийки, конечно, не могли быть выдающимися. Как иногда добродушно подшучивал мой воспитатель, я была самым безнадёжным щенком за всю историю их племени.

Но «охота» приносила пользу: я окрепла, стала выносливее, научилась быстро передвигаться по дремучему лесу. Хотя, конечно, даже самый неуклюжий и медленный волчонок бегал куда быстрее. После таких прогулок я обычно валилась с ног, и Крепкие Когти иногда разрешал мне ехать домой на нём, чему пушистые карапузы страшно завидовали: им такое не позволялось никогда.

На охоту так на охоту. Лучше, чем ходить на Тварей. Я поёжилась — волки как-то раз брали меня уничтожать гнездо гигантских богомолов, чтобы те не расплодились. Как вспомню летящие в разные стороны хитиновые ошмётки, так тошно становится.

Но Старейшина, покряхтев, вдруг остановил меня.

— Нет, Отделённая. Мне надо поговорить с тобой. И показать кое-что.

Белый волк отослал Лапки, которая явно не хотела уходить.

Мы покинули лощину и шли, пока не очутились на холме, где часто мышковали щенки и молодые волки. Воздух вокруг Старейшины замерцал — так было всегда, когда он использовал свою силу, — и перед нами оказалось шесть многоножек-Тварей. Склизких, огромных, мерзких... Таких мне один раз показывал Крепкие Когти. И зачем вытаскивать их из-под земли?

— Смотри. Что ты видишь?

Предки, ещё и разглядывать? Бе-е... Ладно. Вроде две многоножки... другие? Они крупнее, ножек, кажется, у них больше, с обоих концов — понятия не имею, где голова, — длинные парные наросты с маленькими коготками. Да и в целом выглядят более мерзко... Фу-у! Сила Старейшины перевернула их брюшками кверху, и снизу Твари оказались ещё противнее. Ага, вот здесь у них голова. Брюшки у всех одинаковые... А, нет, у этих двух какая-то полоса по центру.

— Это видимые изменения, — сказал волк, выслушав моё описание.