Шрифт:
– Раз Патрик не счел нужным что-то рассказывать обо мне, то значит и я не стану распространяться, - тщательно подбирая каждое слово, ответила я.
Холланд улыбнулся довольной улыбкой и запил свой ужин водой.
– Вот как, - хмыкнула Лиза.
Я не собиралась давать себя в обиду. Пусть она думает обо мне всё, что хочет, но я буду до последнего защищать себя от ее нападок. Лиза не смогла выступить против Патрика, поэтому решила отыграться на мне, считая меня слабым звеном.
– Какую-то несговорчивую девочку ты нашел себе, - будто, между прочим, заявила Лиза.
– Прекрати. В двадцать ты была такой же, так что не надо здесь давать оценки, ладно? – Холланд вытер свои руки салфеткой.
– Может и была, зато страсти у меня и сейчас хватит на двоих, - это явно был не двусмысленный намек.
Что эта женщина вообще себе позволяет? Поутихшее чувство ревности с новой силой взыграло внутри меня.
– Надеюсь, что ваш муж по достоинству оценить страсть, которая не гаснет с течением времени, - произнесла я, взяв Патрика за руку.
Лиза переменилась в лице. Уверена, ей было трудно сдержать свое недовольство.
Холланд как-то странно посмотрел на меня. Я не хотела тешить себя напрасными иллюзиями, но в его взгляде отчетливо было заметно восхищение. Что именно его так поразило?
– Прости, Лиза, но нам пора, - небрежно бросил Патрик и, встав из-за стола, повел меня в сторону выхода.
– Куда мы? – непонимающе спросила я.
– Ко мне.
– Но нас не выпустят, время еще не закончилось.
– Не переживай, я умею договариваться.
Я стояла в сторонке, пока Патрик решал дела с администратором. Что с ним произошло? Какая идея на этот раз посветила его творческую голову?
В конце концов, администратор положительно кивает головой и прячет во внутренний карман своего пиджака несколько сотен долларов.
– Идем, - командует Холланд.
Мы ехали на бешеной скорости. В окне мелькали огни ночного города, что превращались в одну сплошную светящуюся линию. Я думала, что Патрик просто не мог вынести компании Лизы, поэтому и покинул клуб. Более того, между мной и его старой подругой назревал серьезный конфликт. Может, именно от этого он Холланд хотел меня оградить? Но вскоре всё само собой стало на свои места.
Как только я перешагнула порог квартиры Холланда, он приказал немедленно снять мне верхнюю одежду и пройти в гостиную. Я села на диван, пока Патрик принес свой мольберт и краски.
– Держи, - он протянул мне ремень.
– Зачем?
– Зафиксируй его на своей шеи и держи конец в одной руке.
Я сделала так, как того хотел Холланд. Хотя, если признаться, то эта затея с ремнем мне не очень-то и нравилась.
Патрик принялся за работу. Сегодня он рисовал быстро, чего прежде я за ним не замечала. Обычно, он работает методично, а сейчас, будто гонимый вдохновением Холланд делает размашистые маски на полотне.
Работа была окончена, когда за окном уже начало светать. Я немного устала, а вот пыл Патрика, похоже, не собирался угасать. Сняв со своей шеи ремень, я откинулась на мягкую спинку дивана и вздохнула. Спина немного побаливала из-за того, что несколько часов подряд, я сидела неподвижно, но в целом всё было нормально.
– Что в твоем понимании символизирует ремень? – спросила я, когда Холланд спрятал свой мольберт и краски.
– Ревность, - лаконично ответил он, усаживаясь рядом. – Думаешь, я этого не заметил? – он кратко глянул на меня. – Тебе не нравится Лиза, и ты боишься, что я могу переспать с ней. Этого не будет, уж поверь. Хотя знаешь, мне даже интересно, что было бы, если я не забрал тебя? – Патрик повернулся ко мне. – М?
– Я не хочу об этом говорить, - мне стало так неловко из-за того, что он «раскусил» меня в два счета.
– Мне не нужна твоя ревность. Это чувство только будет портить тебя и наши отношения. Ревность - та самая удавка. Ты добровольно затягиваешь ее на своей шее и начинаешь страдать от нехватки воздуха. Но знаешь, что самое забавное в этой ситуации?
– Что?
– Удавку ведь можно снять в любой момент, но человек почему-то не хочет этого делать. Так глупо, не находишь?
Я не знала, что сказать. Патрик поднялся на ноги и взял с журнального столика ключи от машины.
– Пойдем, я отвезу тебя домой.
– А ты сумел снять свою удавку? – внезапно спросила я.
Холланд остановился и медленно повернулся ко мне. Несколько секунд в гостиной царила тишина.
– Сумел, - наконец, ответил Патрик.
– И как тебе без нее?
– Легче, намного легче.
Часть 18
Я была бесконечно рада приехать вновь домой. Было что-то особенное в том, чтобы возвращаться к матери после длительного отсутствия. Лишь на расстоянии ты лучше всего понимаешь, насколько дорог тебе человек.