Шрифт:
– Ты хорошо держалась, - заявил он, возвращаясь на кухню.
– Спасибо.
– Да и парни особо не глазели. Хотя я абсолютно уверен, что ты им понравилась.
– Едва ли.
– Я видел, как оттопырились брюки Майкла. Такое часто бывает у новичков, со временем это проходит.
– Что?! – я встала из-за стола.
– Они натуралы, если ты об этом, - Холланд засмеялся, явно довольный собой.
– Подлый лгун!
– я бросила в лицо этого негодяя печенье, которое до этого хотела съесть. Он ловко увернулся.
– Не мусори, я не выношу беспорядка в своем доме, - совершенно серьезно проговорил Патрик.
– Какой же ты мерзкий! – не унималась я. – Мерзкий и подлый лгун! – я запустила в него целую тарелку с печеньем.
– Я же тебе сказал, - Холланд обогнул обеденный стол и сгреб меня в охапку. – Сажи, тебе понравилось то, как они пялились на тебя?
– Нет, конечно, - прошипела я, пытаясь выбраться из его удушающих объятий.
– Это хорошо, очень хорошо, - Патрик ликовал. – Пусть они знают, что ты досталась исключительно мне одному.
– Никому я не досталась, - я начала бить Холланда в грудь, но он оставался непоколебим.
– О! Еще как! Ты моя. Моя муза и только моя, - Патрик усадил меня на стол и проник рукой мне в трусики. – Влажная, - с наслаждением констатировал он. – Только для меня одного.
Больше на этой кухне не прозвучало ни слова, только томные вздохи, всхлипы и звонкие шлепки кожи о кожу.
PS. Буду рада отзыву/оценке)))
Часть 14
Я лежала на своей кровати и взглядом изучала картину, что висела над ней. Она мне нравилась настолько, что я была готова часами вот так просто любоваться полотном. Наверное, те чувства, что я испытывала к этой картине, обычно принято испытывать к человеку. Но в какой-то степени мои эмоции были адресованы и Патрику. Рассматривая его работу, я будто чувствовала незримое присутствие Холланда. Не того, который вечно ставит перед фактом и ведет себя как эгоист, а Патрика-художника с сердцем, что полно страсти и вдохновения.
– Габи, ты меня слышишь? – доносится из динамика мобильного телефона голос матери.
– Да, конечно, - я часто моргаю, словно пытаясь избавиться от наваждения. – Что ты там рассказывала?
– Я спрашивала насчет твоих рождественских каникул.
– Мамочка, до Рождества еще столько времени! Но, во всяком случае, я обязательно приеду домой. Я уже жутко соскучилась по тебе.
– Неужели, у тебя там всё так плохо? – в мамином голосе отчетливо улавливались нотки искреннего беспокойства.
– Нет, что ты, всё замечательно. В основном, благодаря Марго, - я покосилась в сторону подруги, она сидела на полу и разбирала ткани в небольшой картонной коробке. – Так что можешь не волноваться. Как только приеду домой подробно всё тебе расскажу. Лучше расскажи, как у тебя дела?
– Ты же знаешь, всё тихо и мирно. Даже как-то скучно без тебя, - мама тяжело вздохнула.
– Не нужно грустить, - я сама себе улыбнулась. – Ты ведь у меня всегда оптимисткой была.
– Была, - согласилась мама. – Но когда рядом нет надежного мужского плеча, то оптимизму неоткуда взяться.
– Мам, мы обязательно найдем тебе самое большое и самое надежное мужское плечо. Так что, прекращай грустить, иначе я сейчас же приеду к тебе и заброшу учебу.
– Не нужно ничего забрасывать, - я почувствовала, что мама тоже улыбнулась. – Передавай Марго привет и звони мне почаще.
– Хорошо, передам. Люблю, целую.
– И я тебя люблю.
– Тебе привет, - заявляю я, откладывая телефон в сторону.
– Я так понимаю, ты не собираешься говорить матери про свои отношения, - Марго мрачно смотрит на меня.
– О таком не рассказывают по телефону, - возразила я.
– Но всё же.
– К чему ты клонишь?
– Не знаю. Просто ты так часто созваниваешься с матерью и ни разу не упомянула о таком важном событии в твоей жизни как первые отношения. Это как-то странно, - Марго лишь пожала плечами.
– Мне трудно об этом сказать, - призналась я, спустив ноги на пол. – Последнюю неделю между нами твориться какая-то чертовщина, и я не понимаю, как к этому стоит относиться.
– А что собственно не так? – подруга спрятала свои ткани и внимательно посмотрела на меня.