– Разденься до пояса, - скомандовал он. – Нож возьми в одну руку и заведи ее за спину. Голову чуть опусти вниз.

Я торопливо выполняла все указания Холланда, хоть и не всегда понимала, чего именно он хочет.

– Отлично, стой ко мне спиной. Когда я закончу с наброском, то дам тебе знать.

Так вот чего он хотел! Я должна стать его моделью для позирования. Мне льстило то, что Патрик хочет запечатлеть мой образ в своей картине. Прежде никто и никогда меня не рисовал, да и красавицей для подобной работы я себя не считала.

– Не двигайся, - строго приказал Холланд.

Крепко сжав нож за своей спиной, я постаралась застыть на месте. Мне было слышно, как Патрик рисует карандашом, как он дышит и что-то тихо шепчет сам себе. Я хотела посмотреть на Холланда во время работы. Уверенна, он выглядит прекрасно, когда увлечен любимым делом.

Не знаю, сколько прошло времени, но мое тело слишком быстро начало болеть, а солнце постепенно уже клонилось к закату. Я не чувствовала пальцев, которыми сжимала рукоять кухонного ножа. Босые ноги замерзли, ровно как спина и грудь. Патрик продолжал молча рисовать, а мне было как-то неловко нарушать этот творческий процесс. Когда начало темнеть я уже не могла сдержать дрожь в теле. Зуб на зуб не попадал, и я то и дело вечно больно прикусывала губу.

– Ты слишком сильно опустила голову, - недовольно заявил Холланд.

Я подняла голову выше и тяжело вздохнула.

– Молодец, - слышу одобрение. – Можешь теперь повернуться.

Я повернулась, чтобы взять свою кофту и скорей надеть ее.

– Замри, - приказал Патрик, подняв одну руку вверх. – Хорошо, очень даже хорошо, - он отложил карандаш, холст и, поднявшись с кресла, медленно подошел ко мне.

Я всё еще жутко дрожала и никак не могла избавить от навязчивой идеи, что хочу скорее согреться.

– Ты вся дрожишь, - Холланд провел кончиками пальцев по моему обнажённому плечу. – Замерзла?

Я лишь положительно кивнула.

– У тебя очень красивая кожа. Изысканного молочного цвета, так и хочется оставить на ней какой-нибудь след, - уголок его губ дернулся в подобие улыбки. – Красивая, - Патрик коснулся пальцами моих губ, а затем резко прижал своим телом к ближайшей стене.

Воздух со свистом вышел из моих легких и уже в следующее мгновение Холланд жадно меня поцеловал и задрал юбку. Его пальцы искусно ласкали меня и я непроизвольно начала извиваться в опытных руках Патрика.

– Я хочу тебя слышать, - у моих губ произнес Холланд.

Я стеснялась выражать сои эмоции подобным образом, но его пальцы приносили слишком много удовольствия. Мое тело балансировало на краю пропасти, к которой то подводил, то уводил Патрик. Когда я уже была готова с головой уйти в пучину наслаждения, Холланд остановился и развернул меня к себе спиной.

Мое дыхание сбилось, а перед глазами заплясали цветные точки. Я хотела Патрика прямо здесь и сейчас. Он не заставил себя долго ждать. Ухватившись за мое горло, он резко вошел в меня и я протяжно застонала. Мы почти не видели друг друга из-за темноты, что царила в спальне, зато чутко ощущали каждое движение наших тел.

Я никогда в жизни не думала, что люди способны дарить такие яркие ощущения. Мне хотелось всё больше и больше, я никак не насыщалась Холландом, мне его было катастрофически мало. Но когда я испытала экстаз, и когда мое тело содрогнулось уже не от холода, а от удовлетворения, я почувствовала, что в этот миг как никогда близко нахожусь к Патрику. Он прикусил нежную кожу на моей шее и нежно поцеловал в висок.

Ноги перестали держать, но Холланд ловко подхватил меня на руки и уложил на кровать. Голова была легкой, а душа лишена каких-либо переживаний. Я чувствовала себя абсолютно свободной и вместе с тем обессиленной.

Сквозь пелену я видела фигуру Патрика. Он поправил свою одежду, забрал холст и тихо вышел из спальни. Эту ночь он со мной не провел, я уснула в одиночестве.

Я проснулась и испуганно осмотрелась по сторонам. Где я нахожусь? С каких это пор в нашей с Марго комнате появилась такая удобная и мягкая кровать? Я села и почувствовала едва ощутимую боль где-то внизу живота. Постепенно память вернулась ко мне, и я поняла, что нахожусь в доме Патрика. Он рисовал меня, а потом… Потом Холланд стал моим, пусть и не на всю ночь.

Поднявшись с постели, я наспех оделась, спрятала другие вещи в рюкзак и привела свои волосы в порядок. Похоже, Патрик спал в другой комнате, а здесь я была одна. Подобное заключение причинило мне некоторую боль в области груди. Нет! Не стоит воспринимать всё близко к сердцу. Если я себя так буду вести и дальше, то непременно превращусь в истеричку.

Покинув спальню, я тихо спустилась в гостиную, где тоже никого не оказалось. Я присела на край черного кожаного дивана и задумчиво посмотрела на свой рюкзачок. Мне мама его купила, когда я еще училась в старшей школе. За всё это время я настолько привыкла к рюкзаку, что, несмотря на его потрепанный вид, никак не решалась найти ему замену.