Каким-то чудом они добрались до пляжа. Нилла спрыгнула, и Соран отдал ей ребенка, еще порыв ветра рувин ударил по ним. Они рухнули на колени, Нилла согнулась над ребенком. Соран обвил Ниллу собой, защищая. Порыв был сильнее прошлого, мог сорвать плоть с костей. Камень за ними немного защищал, но не сильно. Рот Сорана открылся, и он ощутил, как горло сжалось в крике, который он не слышал, волны жжения били по его духу.

Это было не настоящим… но было до ужаса похоже!

Когда это прошло, он все еще был целым. Его тело дрожало от боли, которое оно на самом деле не испытывало, кожа местами ощущалась как обожженная. Но он был целым.

Нилла дрожала в его руках. Он отодвинулся, посмотрел на нее. Она тоже была невредимой. Пока что.

— Вы можете двигаться? — спросил он.

Она посмотрела на него светлыми глазами, ее лицо было испуганным. Но через миг она решительно кивнула.

Соран поднял ребенка и, после пары неровных шагов, побежал к тропе, ведущей по скале. Часть его не верила, что они смогут. Буря ударит, разорвет их на клочки, они даже не дойдут до маяка. Дикая магия разделит их тела на частицы, растопит, сольет и растопит снова, и они останутся комьями плоти, ставшей камнем, на пляже Роузварда. Он знал, что не мог бороться с этим.

Но он двигался дальше без мыслей, без страха, не переживая из-за реальности. Нилла спешила рядом с ним, порой хваталась за его руку для поддержки, ее гнал упрямый инстинкт выживания. Соран повел ее по тропе, не глядя на море, хотя ощущал каждую волну жара от приближающейся бури.

На вершине скалы он замер и ждал, пока Нилла догонит его, а потом он направил ее впереди себя к маяку, он закрывал ее от бури. Она рухнула на дверь, возилась с замком. Волшебный барьер не реагировал на нее. Но, когда Соран коснулся двери, она открылась.

Они ворвались втроем внутрь. Соран опустил ребенка кучей на пол. Он повернулся, схватил дверь и из последних сил закрыл ее от яростного залпа магии. Он ощутил, когда магия ударила, думал, что она пробьется и прикончит их.

Но дверь закрылась. Защита маяка вспыхнула.

И вдруг буря оказалась словно в другом мире, далеко от этого темного изолированного мира.

3

Долгий миг Нилла могла только лежать, где упала, на ковре. Он щекотал ее нос и щеку. Не было сил отодвинуться или почесать лицо. В разуме звенело эхо оглушительной магии, тело вспыхивало болью, пытающейся заставить ее поверить, что ветер избил ее так, что не встать.

Но ее дыхание стало ровным. Ее кожа хоть и ныла местами, уже не ощущалась сожженной. Ее кости уже не пылали, как раскаленное железо, от чего она почти таяла изнутри. Она глубоко вдыхала, медленно выдыхала.

Она выживет. Осознание вызвало небольшую упрямую улыбку на лице. В этот раз она выжила.

Она со стоном поднялась на локтях и огляделась в тусклой комнате. Огонь в камине угас почти полностью, но она всегда хорошо видела в темноте — то, что передалось ей от матери, которая была наполовину фейри.

Она убрала волосы с лица, повернулась к единственному движению в тенях. Соран медленно ходил у стен. Он водил серебристыми ладонями по камням и цементу, вызывал заклинания в тех камнях, шептал странные слова.

Нилла нахмурилась, глядя на мага за работой. Если бы она не знала лучше, подумала бы, что он занимается магией фейри. Она видела схожие заклинания на стенах Нинталора, цитадели лорда Кириакоса. Смертные не так работали с магией. Камни по периметру острова Роузвард были испещрены словами заклинаний — письменной магией. Но фейри не могли писать, так что они находили другие способы наполнять магией физические предметы, которыми хотели манипулировать.

Но Соран не показывал, что умел так колдовать. Чары защиты в маяке были созданы не им? Он просто работал с магией, оставленной другим? Тогда чьей была магия?

Голова Ниллы опустилась. Ее мозг ощущался… тяжелым. Полным вопросов поверх страха. Она закрыла глаза, ощутила давление за стенами маяка. Давление бушующей дикой магии. Этого было слишком много, и она быстро открыла глаза.

Ребенок лежал рядом с ней на боку, спиной к ней, лицо было отвернуто. Он дышал? С энергией, рожденной из паники, Нилла села и потянулась к неподвижному телу, осторожно перевернула его на спину и посмотрела на вытянувшееся серое лицо.

Мальчик. Она была почти уверена. Но какой красивый! Может, не человек? Но он ощущался как человек. Смертный. Она не могла понять, почему, но не могла отрицать ощущение. На его лице была кровь, и хоть почти во тьме было не ясно, она подумала, что кровь была красной. Нилла поискала рану, нашла порез на виске. Свежая кровь. Значит, он был жив?