– Подземный огород? Да.
– Кай отвечает с гордостью, и мы останавливаемся перед грядкой ярко-красных помидоров, которые выглядят такими спелыми, что у меня начинают течь слюнки.

– Можно?

Кай смотрит на ближайшего к нам садовника, одетого в черные ботинки, серые широкие брюки и длинное бордовое пальто. К одному из карманов прикреплена длинная цепь с болтающимися на ней часами.

– Можно ей, Лаклан?

– Конечно, она может попробовать.
– Блондин благородно наклоняет свою шляпу-котелок и улыбается. Если убрать его странную одежду, то он выглядит точно, как мой папа, и от этого я начинаю грустить по дому.

– Ты всех здесь знаешь?

– Почти. Тадж сделала нас семьей. Здесь около двухсот человек.

– И все - Аномалии?

– Некоторые из нас. Некоторые просто хотят революции.

– Но она еще слишком маленькая, чтобы отправиться даже в Лагерь Монарха.
– Я киваю в сторону Зилли, которая на коленях вместе с Лакланом преследует божью коровку.

– Зилли особенная, - отвечает Кай, останавливаясь на этом.
– Здесь также есть и обычные граждане, которые узнали правду. Есть те, кто был просвещен. Мы неофициальная седьмая община… только у нас не нужно носить одинаковые цвета и заниматься одним делом. Мы не должны быть слепо приписаны к партнеру и жить жизнью, которую для нас выбрал Собек. Мы можем выбрать жизнь, которую хотим. У нас есть независимость.

Я ухожу к Зилли в сад, чтобы Кай не видел моего лица. Он понятия не имеет, насколько его слова тронули меня. Сначала я потеряла голубоглазого мальчика, а теперь человек, к которому я очень привязана, не хочет иметь ничего общего со мной. Даже не хочу думать, что со мной произойдет. Я останусь совсем одна. Анника и Рейн будут жить своими идеальными жизнями с предписанными партнерами, а я навсегда останусь Аномалией.

– Где Дженезис?
– спрашиваю, отрывая помидор от ветки.

– Здесь. Мы все здесь, кроме Бертона и Блу, - отвечает Кай.
– Никто не знает, где Бертон, а до Блу сложно добраться, так как она во дворце. Тадж считает, что она там в безопасности, но мне было бы спокойнее, если бы ее забрали оттуда.

Я вздрагиваю. Дело не в том, что я не хочу видеть Дженезиса, он славный парень, меня раздражает, что Кай, кажется, беспокоится о Блу. Я кладу помидор в рот. Моя злость сразу исчезает, как только липкая влага стекает по моей щеке. Это потрясающе. Я чувствую все спектры вкуса: сладкий сок, сладость семян и текстуру спелой кожицы. Я думала, что тот стейк в ресторане был вкусный, но он не имеет ничего общего с этим помидором, который бесподобен. Через грядку находится ряд разноцветных спелых перцев, которые аккуратно срезает девушка в высокой шляпе, широких брюках и пальто.

– Как это работает? Это нереально.

Кай улыбается.

– Здесь все возможно. Мы сами можем себя обеспечить. Еда из этого огорода может прокормить всех жителей Подземелья. Подумай об этом. На поверхности, даже после войны, экосистема загрязняется днями и ночами, ресурсы истощаются. Здесь же у нас двести акров плодородного огорода, который растет без почвы.

– Но как? Я имею в виду, вам нужны солнце и вода?

– Тадж запустила систему переработки воды.

– Кажется, Тадж может сделать все, что угодно, - отвечаю я, больше не заботясь о том, чтобы скрыть зависть. Злюсь на эту женщину, которую даже никогда не видела. Злюсь, что Кай так быстро стал неотъемлемой частью ее мира, а мой покинул.

– Да, она может.
– Кай улыбается, не замечая моего раздражения.
– И вода Тадж - чистая вода. Поэтому у нас есть постоянный источник пищи. Конечно, мы дополняем его едой с поверхности, но наша пища чистая, в отличие от всего, что сверху.

– Подожди.
– Я немного начинаю раздражаться слепому повиновению Кая.
– Я ела пищу с поверхности всю свою жизнь. Свежую рыбу, которую ловила в океане своими собственными руками, мясо с местных ферм, органические овощи, которые растут в Океанской Общине. Она натуральная.

Как только он, да и Тадж смеют говорить, что все, что я знаю — токсичное.

– Ты права, еда точно не загрязнена. Это благодаря Глобальному Управлению. Они научились избавляться от довоенных пестицидов, инсектицидов и химикатов. Еда точно не заражена.
– Кай делает паузу.

– Так о чем ты тогда говоришь?
– настаиваю я.
– Что заражено?

– Вода. Собек загрязняет ее химикатами, делая нас уступчивыми и послушными, чтобы мы приняли нашу судьбу.

– Это безумие.

– Ты права. Он безумен. Собек и его последователи подпитывались человеческой расой веками. Подпитывались нашими негативными энергиями и становились от этого сильнее.

– Это какая-то бессмыслица. Собек спас нас после войны. Он очистил океан.

– Нет. Он использовал Великую Технологическую Войну, чтобы сделать себя незаменимым и сделать нас такими, какие мы будем ему выгодны.

– Кто ему нужен?

– Рабы. Покорные рабы, кого он может подчинить, чтобы подпитываться.

Мой мир перевернулся. Все, что мне говорили - это ложь. Или может слова Кая неправда?

– Откуда ты это все знаешь?
– Мне так хочется заплакать.

– Тадж.

– Почему ты веришь этой Тадж? Что делает ее такой особенной, что вы слепо ей верите, - я начинаю кричать, закатывая сцену.
– Если ты говоришь, что Собек нас контролирует, сможешь ли ты это доказать? Сможет ли эта Тадж это доказать?