Меня затопило облегчение. Думаю, в глубине души мне казалось, что здесь что-то другое. Нечто большее.

— Я все понимаю, Джо. Прошу, не принимай близко к сердцу, — и я говорила серьезно.

Я вспомнила тот жуткий день в госпитале, когда при появлении Сары Джо совершенно расклеилась. Я была уверена, что без нее не смогу пережить это ужасное время, но, как ни странно, смогла. Каждый скорбел по-своему, и я поняла, что для неё легче держаться подальше. Правда в том, что я уже привыкла редко с ней видеться, и если быть честной перед собой, то почти не заметила ее отсутствия. Я скучала по нашей дружбе, но не так сильно, как должна бы. И не могла объяснить почему.

Мы договорились пообедать на следующей неделе. Я нажала отбой и поняла, что потерялась во времени и маршруте к дому. Я только что заехала в район Лорел Фоллз. Район Гризза.

Ударив по тормозам, резко развернулась посреди дороги и направилась к дому.

Мучительно медленно потянулась следующая неделя, и моя тревога только усилилась. Я знала, что Гризз снова появится, и поймала себя на том, что мысленно репетирую нотацию ему в ответ.

Мы с Сарой Джо неплохо пообедали, но что-то было не так. Я была уверена, что дело не в ней, а во мне. Во мне и моей тревоге по поводу возвращения Гризза.

Не успела я оглянуться, как прошла еще одна неделя и никаких признаков Гризза на горизонте не обнаружилось. Он держался подальше. Получил сообщение. Ладно.

Не помогало и то, что Джейсон не раз спрашивал о старом друге отца — Джеймсе Киркланде.

За прошедшие недели мы встречались с Алеком еще пару раз, и он не пытался взять меня за руку и не целовал на прощание, как тогда возле доков. В сущности, он вновь стал идеальным другом, и если бы я не была так поглощена своей злостью на Гризза, возможно, моя гордость была бы задета или я бы поинтересовалась, не ведет ли он какую-либо игру. Наверное, он задавался таким же вопросом насчёт меня.

Я молила дать мне сил, когда обнаружила, что мои мысли все время уплывают к Гриззу. Просила Господа послать мне благодать, чтобы я смогла простить его за всю ту злость и чувство обиды, которые таила по его вине. Я нуждалась в спокойствии, которое мог дать мне только Святой Дух.

Ещё я стала молиться за мужчину, в которого была так влюблена когда-то. Я хотела, чтобы он обрёл счастье. Я хотела, чтобы он нашел Бога. И, возможно, может быть где-то в глубине души я хотела, чтобы он нашел меня и вернул меня к любви, которая когда-то была во мне. Но для этого уже было слишком поздно. Так, по крайней мере, я говорила себе.

Я не позволяла себе думать о любви к Гриззу. Было легче злиться, но это тоже было утомительно и так противоречило тому, как я жила всю свою жизнь. Теперь я часто бывала не в духе. Я всегда была абсолютно уверена в своих помыслах и поступках. Поняв, что моя злость на Гризза и на наше прошлое наконец-то начала угасать, я обнаружила, что ей на смену пришла новая злость. Которую я не могла объяснить.

Гризз подчинялся моим приказам. Он держался подальше от моей церкви и моего супермаркета. Оставался на расстоянии от моих детей и моего дома. Держался подальше от меня.

Я накрутила себя, что он держится на расстоянии только для того, чтобы заморочить мне голову. Что все это было частью какой-то большой игры, которую он затеял, чтобы заставить меня прийти к нему. Конечно, такое поведение было совсем не похоже на того Гризза, которого я знала — мужчину, который никогда не спрашивал разрешения, но делал и брал все, что хотел. Человека, который шел по головам и давил людей как букашек. Мужчину, который так меня хотел, что рисковал всем, когда похитил меня в тысяча девятьсот семьдесят пятом году.

Нет. Это совершенно не похоже на Гризза.

По правде говоря, меня беспокоил тот факт, что я так много о нем думала. Я сделала вывод, что должна раз и навсегда выбросить этого мужчину из своей головы и из жизни. И ещё я знала, что ни за что не приду к нему. Я не собиралась поддаваться этой игре разума.

Воображаемая или реальная, она меня извела. Нет, я твердо решила. Этот раунд я не проиграю. Я никогда не пойду к нему.

Никогда.

Джинни

2001, Форт-Лодердейл

Две недели спустя я обнаружила себя на пороге его дома, мысленно дающая себе пинка под зад за то, что была такой слабачкой.

Я намеренно выбрала день в середине недели и то время, в которое, я знала, он работает. Мне просто хотелось там постоять. Узнать, смогу ли разобраться в собственных чувствах.

Взлетов и падений на эмоциональных «американских горках» было слишком много. Я должна была все как следует обдумать. Мне нужно было увидеть его. Встретиться лицом к лицу со своими чувствами. Я даже не могла определиться, какими они были, но их наличие невозможно было отрицать. Мое сердце настаивало на том, что это был единственный способ отпустить Гризза и двигаться дальше. И это именно то, чего я хотела, правильно?