А ладошки уходят вверх, на его шею, потом зарываются в волосы, и тело её расслабляется, становиться податливым, и Назар выдыхает от блаженства.

Сдалась, ответила!

Он жадно спускается с поцелуями к её шее. Оттягивает вниз, тонкую бретель боди, и освобождает одну грудь, тут же накрывает горячей ладонью, и Вика стонет, запрокидывает голову.

Назар пропускает меж пальцами твёрдый сосок, сжимает мягкую плоть, и, склонившись, втягивает в рот ареолу. Всасывает, царапая зубами, и кружит языком, вокруг, наслаждаясь вкусом. Рычит от удовольствия, слыша стоны своей Птички, и чувствуя ответ её тела.

Он нетерпеливо тянет её на пол, прямо на серый ковёр, которым застелен пол гардеробной. Укладывает, и накрывает своим телом. Разводит ноги, продолжая жадно целовать её губы, потом спускается ниже, к тонкой нежной шее, прикусывает в изгибе кожу, и чувствует дрожь её тела, и ногти её сильнее вонзаются в его плечи.

Очередной стон срывается с губ Птички, и Назар снова их накрывает. Ему жалко их, он хочет владеть всем, и даже её стонами. Вика выгибается под ним, прикрыв глаза, и притягивает ближе. И он уже не медлит. Ему просто необходимо попасть в неё. Заполнить собой до краёв. И он поспешно расстегивает брюки, и даже не проверяя её готовность, тут же входит освобождённым из белья членом, отодвигая с пути полоску кружева.

Вика вскрикивает и сводит брови.

Неужели больно? Больно? Потерпи Птичка! Потому что остановиться сейчас, он не в силах. Он закидывает её ножки ещё выше, чтобы ещё глубже в неё, ещё слаще.

— Моя, моя Птичка, — шепчет он, в её губы, — только ты мне нужна, слышишь, никто больше… Вика… я люблю тебя…

— Назар, — она обнимает его за шею, — я тоже люблю… тебя… очень…люблю

И он срывается в такой бешеный ритм, словно опаздывает, и надо срочно поймать удовольствие. Он врезается в мягкую плоть, дурея, и шалея, не видя ничего вокруг, только ощущая, тугую плоть, и аромат сладкий, и её.

Везде она.

Везде.

Его прекрасная, мягкая, нежная Птичка. Сжимается вокруг него, и кричит. И он кричит вместе с ней, потому что, удовольствие топит.

Он почти захлёбывается от переполняющих его эмоций.

Кислорода не хватает, сердце дробит, и эйфория разрастается, достигая апогея.

Он кончает, и падает в тёплые руки своей Птички, растворяясь в очередной раз в ней, теряет себя.

29. «Подходящая кандидатура»

Земля стремительно удаляется.

Я смотрю в иллюминатор, и поглаживая свои губы. На них до сих пор горит прощальный поцелуй Назара. И слова о том, что он очень будет скучать, тихим шорохом шелестят у меня в ушах. Я тоже грущу, но эта грусть светлая, наполненная яркими воспоминаниями.

Особенно живы последние два дня, перед отъездом, когда он оставил все дела, и мы провели их, не отрываясь друг от друга.

После того вечера, после того бешеного секса, Назар клялся мне в преданности. Он говорил, что есть только я, что ему никто не нужен, просил прощение за то, что мне пришлось так узнать про Аллу, и был бесконечно нежен и ласков.

И словно в подтверждение своих слов мы не расставались не на минуту, эти два дня. Гуляли по городу, сидели в ресторанах, успели даже посетить Большой театр. А в последний вечер, танцевали почти до утра в одном баре, стилизованном под Кубу. Спали всего два часа, а потом долго занимались любовью, вплоть до сборов в аэропорт.

Родной город встретил погожим вечером. Приятным и тихим, особенно после суеты Москвы.

Первым делом я позвонила Назару, сообщить, что удачно долетела и приземлилась. Тон его был серьёзным, и стало понятно, что он снова весь в делах. Он отвечал коротко, и спокойно, и меня даже это покоробило, как он легко переключается, ведь всего каких-то пять часов назад, мы лежали рядом, не в силах разорвать объятия, а он уже снова, собран и серьёзен, и даже намёка нет на романтику между нами.

Возможно, я бы так и скисла, я была настолько разнежена его вниманием, и заботой, и всеми этими бесконечными словами любви, что даже такое спокойное проявление меня ранило, я расценивала его, как равнодушие. Но в конце разговора, Назар, признался, что не знает, как сегодня заснёт без меня, и что очень любит, и я растаяла, в очередной раз.

***

— Виктория Даниловна, вас хочет видеть гостья из двести пятого люкса, — вещает мне по телефону портье, пока я поднимаюсь из ресторана.

— Хорошо, Алексей, я надеюсь, там без претензий? — осведомляюсь я.

Дорабатываю последнюю неделю, и мне разгребать проблемы совсем не хочется.

Федор, когда узнал, что я увольняюсь, сильно расстроился, и без отработки не отпустил, и можно было бы надавить, на то, что я переезжаю в другой город, но он был добр ко мне, по сути, не смотря на все его сальные взгляды, границы не переходил.

Правда Назар, рвал и метал, узнав, что мне придется задержаться вместо нескольких дней на две недели, но поступить подло я не могла.