— Ещё как, — фыркаю я, и выхожу из гардеробной, — не буду перечислять всего того, что я намерена с тобой сделать, иначе ваши переговоры зайдут в тупик.

— Я люблю тебя Птичка, — нежно шепчет Назар, совсем не убоявшись моего мстительного тона.

— И я люблю тебя, — вздыхаю я, весь мой воинственный настрой сбил, — постарайся сильно не задерживаться!

— Хорошо, и он кладёт трубку, а через минуту звонит Олег, обещая быть на месте, через пять минут, и я собираюсь одна.

Но я зря переживаю, когда мы подъезжаем к огромному особняку, залитому огнями, Олег сообщает что Назар уже здесь и ждёт меня внутри.

Вхожу в распахнутые двустворчатые двери, и попадаю в сказку роскоши и богатства.

Везде ослепительное великолепие.

Мраморный пол под ногами, позолоченные балясины лестницы, широкой, убегающей полукругом наверх. Потолок в вестибюле, куда я сперва попадаю, из красивой фрески, и с него свисает хрустальная многогранная люстра. По стенам висят картины, и стоят шикарные вазоны, с пышными цветочными композициями.

Неужели это дом кого-то из людей, здесь определённо должны жить боги, так здесь красиво, просто ослепительно. Из широкого арочного проёма, слышны голоса и музыка. Тихий джаз очень тонко вписывается в обстановку всеобщей роскоши. И я ведомая густым тембром саксофона и бархатным низким хрипом контрабаса, иду в следующий зал.

Здесь ещё красивее и роскошнее, всё блестит и переливается, так, что глаза прикрываю. Замираю на пороге, не в силах сосредоточится, на чем-нибудь одном. В глаза сразу же бросается огромная пирамида из бокалов с шампанским, которое искрится, и золотиться сквозь хрусталь. И тот самый джазовый ансамбль, с яркой девушкой певицей, застывшей у микрофона, отсчитывая такт, тонкими пальчиками. На ней блестящее платье с высоким вырезом на бедре, и оттуда кокетливо виднеется ножка, обутая в алую туфельку. Длинные золотистые волосы перекинуты через одно плечо, открывая другое острое плечико. Вишнёвые губы растягиваются в полуулыбке, и она начинает петь знаменитую джазовую песню «Fever». Её чарующий низкий голос словно обволакивает весь этот роскошный зал, хоть и звучит он не громко.

Везде развешан стеклярус и гирлянды из цветов. Огромные арочные окна, украшены огнями, и сейчас уже горят, погружая зал в золотистое сияние, и добавляет бликов от сверкания и блеска стекла и хрусталя. Накрытые столы, уставленные разными яствами.

Везде насколько хватает глаз народ. Дамы сплошь в роскошных платьях, и я в своём Валентино, вполне вписываюсь в ансамбль знаменитых кутюрье, которые надеты на дамах.

Мужчины в строгих костюмах и смокингах.

Все статные, богатые, влиятельные. Они красивые и расслабленные, купаются в своей великолепии, и излишествах, принимая их за должное. Да что там они и не замечают это изобилие, принимая его за данность.

Это я замечаю всё это, потому что словно Золушка попадаю на бал в замок принца.

Кстати, а где мой принц?

Я прохожу медленно вперёд, обходя стайку дамочек, что обсуждают новую коллекцию Дольче и Габбана, потом передо мной медленно прохаживается официант, с подносом с шампанским. Он склоняет голову передо мной, и я благодарю его и беру высокий бокал, иду дальше, и пью, чтобы немного унять нервы.

В воздухе плывёт какой-то сладкий аромат, словно цветочный, но такой неуловимый, что не могу понять, что это.

Здесь тоже есть лестница, вдоль неё идёт небольшая галерея картин, и я решаюсь посмотреть их ближе.

Надо же Моне!

И я улыбаюсь, вспоминая маленького Тимофейку, и его каракули на рукаве пиджака Назара. Поднимаюсь выше, рассматривая картины, и оборачиваюсь, кинув взгляд на зал.

Всё меркнет. Свет, блеск, сияние. Гул голосов, становиться тише, не слышу песен, и инструментов.

Я вижу своего миллионера.

Он стоит у распахнутого окна. С ним рядом красивая брюнетка. Стройня, высокая. Назар ко мне спиной, она лицом. Красивым, с чётко выверенным макияжем. Элегантное платье бежевого цвета, не даёт простору фантазии. Оно так и кричит, смотрите какая у моей хозяйки фигура, не грамма жира. Она идеальна.

Они тут впрочем, все такие, идеальные.

Продолжаю разглядывать их.

Брюнетка откидывает длинные шелковые волосы, за спину, а Назар смотрит на часы, и оглядывает зал. Она что-то говорит и трогает его, а потом и вовсе проводит пальцами по небритой щеке. Он перехватывает её руку, и даже отстраняется, только её глаза всё равно блестят собственнически и жадно.

Нет, они не друзья. Слишком уверенный и собственнический жест для дружбы, слишком яркий огонь в глазах.

Назар что-то говорит и отходит, опять смотрит на часы и рассматривает толпу. Берёт с подноса проходящего мимо официанта бокал с коньяком, и направляется к бару, выуживает из кармана брюк телефон.

Он хорош.

Он всегда хорош.

Но вот сейчас, когда он не знает, что я за ним наблюдаю, он особенно красив. И конечно ему идёт темный смокинг. Его высокая фигура прекрасна в любой одежде, но смокинг и белая рубашка только подчёркивает его мужественность и смуглость его кожи, и тёмную щетину на лице. Этакий разгильдяй, на один вечер, решившийся стать примерным аристократом.

Он задумчиво потирает большим пальцем нижнюю губу, тыкает в телефон. Тут же оживает мой. Я достаю его из сумочки.