После обеда, все, прибрав за собой, разведала дальше обстановку, найдя не менее шикарный туалет, и прачечное помещение, в которой стояли стиральная и сушильные машины, гладильная доска, и всякие хозяйственный принадлежности.

Посмеялась, представляя миллионера за глажкой, конечно прекрасно понимая, что для всего этого у него есть люди, но в фантазиях Назар с утюгом был забавный.

Потом разобрала чемодан, потому что ходить постоянно в полотенце неудобно. Разместилась на отведённых полках. Переоделась в длинную шелковую тунику, которую когда покупала, не понимала вообще для чего. Ну, вот и пригодилась, не в халате же перед Назаром ходить.

Время уже перевалило за пять вечера, и я, устроившись на диване, включив стоящий рядом торшер, сперва просидела в телефоне, потом поизучала один из фотоальбомов про Бангкок, с его индустриальными видами и дорожными развязками, с переплетением современной архитектуры и домами прошлого столетия.

Увлеклась, а когда оторвалась и потянула затёкшие мышцы, то поняла что на улице идёт дождь, и время почти восемь.

Восемь!

Я подошла к окну и посмотрела на мелькающие вдали огоньки. Капли дождя не долетали сюда, из-за широкой террасы, но отчетливо виднелась серая завеса, вдалеке.

Я отвернулась от окна, гипнотизируя телефон, думая о том, набрать ли ему. Но мне ужасно не хотелось быть навязчивой, и надоедливой. И я досадно сжала кулаки, видимо, чтобы не соблазнится, и не позвонить ему.

Снова отвернулась к окну и тут же подпрыгнула от трели телефона.

Назар звонил сам.

Я подлетела к дивану, схватила трубку, и, успокоив дыхание ответила.

— Да? — простое выразительное и короткое.

— Птичка прости, но не жди меня, встреча затягивается, буду поздно, ложись спать, — снова деловой и даже уставший голос.

— Хорошо, — не удалось мне в этот раз скрыть сожаления.

— Вик, давай там не грусти, лучше отдохни, — подбодрил меня Назар, и снова отключился.

А я осела на диван, и позволила себе окончательно расстроится.

Вот прямо раскиснуть.

Мало того что не встретил, как обещал, так ещё и домой не идёт.

А я соскучилась. Сама не понимаю, когда это началось, но я словно жила всё это время только этой встречей. Только и мечтала как в объятия его упаду, да и чего таить, очень хотела его.

Вспоминала все наши моменты близости, и просто порой не выносимо становилось от разлуки.

А он?

А он миллионер, бизнесмен, он говорил, что будет занят, и я, в общем-то, верила, что так и будет, но как же я, по нему соскучилась.

Я переоделась в шелковую черную сорочку, и такой же пеньюар. Выключила везде свет. Подошла к огромной кровати, и, скинув прямо на пол халат, нырнула под шелковое покрывало, которое сперва холодило кожу, но потом нагрелось от моего тела, и стало комфортным.

То, что я не усну, я не сомневалась, но я упорно стискивала веки, и гнала от себя все унылые мысли. Чем быстрее я засну, тем быстрее он придёт.

И я ворочалась по всей кровати, то раскрывалась, то укрывалась, вела внутренний монолог, потом вообще вспомнила про родителей. Но вскоре забылась тревожным сном.

Он рядом.

Я поняла это каким-то шестым чувством. Просто ощутила его взгляд, почувствовала аромат, услышала шаги… Не знаю.

Я поняла он здесь и открыла глаза. В темноте комнаты Назар стоял на фоне окон, и его высокий темнеющий силуэт нависал. Он был у самого изножья кровати и, наверное, смотрел на меня, а может, прислушивался к дыханию, гадая, сплю ли я. Я протянула руку к стоящему рядом торшеру, и включила свет. Мягкий и приглушённый, он осветил его усталое лицо, и он вымученно улыбнулся, глядя на меня.

— Птичка, — прошелестел его голос, и я, откинув одеяло, выскользнул из кровати, бросилась к нему, и прижалась к крепкой груди, как и хотела, как мечтала.

Он был всё такой же, как неделю назад, вкусно пахнущий, твердый и горячий, даже через рубашку чувствовался жар его кожи.

— Я так соскучилась, — призналась я, и подняла, наконец, лицо.

Назар смотрел так жадно, словно тоже вспоминал все мои черты лица, а руки его беспрестанно гладили мою спину, поднимались выше, зарывались в волосах, и он тянул мой аромат, так же как и я, балдея от нашей близости.

— Я тоже. Прости, что не смог вырваться раньше. Прости, что не встретил в аэропорту. Прости. — Он говорил всё это и осыпал моё лицо поцелуями, а я старалась поймать его губы, притягивая за лацканы пиджака, ближе. И когда мне это удалось, и он накрыл мои губы своими, я даже застонала от радости и эйфории, от такого долгожданного поцелуя.

Он ворвался языком в мой рот, и скользил, сплетался с моим. Я отвечала, отдавалась, растворялась в этой сладости, в этом лакомстве. Впитывая его вкус, и запах.