* * *

— Кофе есть?

— Не поможет, тут её самую надо.

— И её тоже. Мы вроде не допили вчера?

— Блин, точно! — через минуту Виктор опять появился на кухне, прижимая к груди початую бутылку.

— Давай кофе, щас «микстуру Малиновского» сделаем.

— Что за она? Так, вот кофе. Сахар надо?

— По вкусу, — Артур насыпал в чашку четыре ложки растворимого кофе, три — сахара, налил полчашки воды, размешал и плеснул хорошую порцию водки. — Попробуй. Не знаю, как тебе, а мне помогает. Да, и закуси пряником.

— Какой Малиновский? Который маршал или врач какой-нибудь? — поинтересовался через пять минут начавший отходить Виктор.

— В данном случае — твой непокорный слуга. Все мы сами себе врачи, однако.

— Так твоя фамилия — Малиновский? — Виктор встал «смирно» и машинально попытался щёлкнуть каблуками, но только шлёпнул задниками тапочек. — Товарищ маршал, разрешите представиться: старший сержант Доронин!

— Ты чего это? — Артур тряхнул головой, которая всё ещё «не пролазила в стакан».

— Шутить изволим-с!

— С бодуна???

— Если с бодуна не шутить, то можно сразу вешаться! Давай быстрее допивай — хозяйка должна за деньгами прийти, я ей звонил.

— Она «общечеловеческими ценностями» возьмёт или надо именно рублями?

— Возьмёт, я уже пару раз так платил.

* * *

Артур Малиновский был настолько скрытным, что даже саму его скрытность не мог заметить абсолютно никто. Если человек остроумен на грани язвительности, разговорчив до болтливости, имеет своё мнение по любому вопросу и не стесняется сразу же его высказать, да ещё и постоянно на виду — может ли у него быть время на какие-то тайные дела или даже тайные размышления? Но Артур знал — может, и не только у него самого.

Чтобы Ужасный Ребёнок был не столь ужасен, ему дают сначала пустышку, потом погремушку, а потом — до самой пенсии — сажают на телевизионную иглу. Конечно, при Новом Мировом Порядке детей, отказывающихся от пустышки, сразу берут на заметку для последующего промывания мозгов, но родителям Артура не привалило счастья жить в Цивилизованных Странах. Остервенело выплёвывавший пустышки двухмесячный карапуз с выразительным не по-младенчески взглядом был завален погремушками и прочей подобной ерундой — без всякого уведомления органов медицинских дел.

Через три года, перепробовав чуть ли не все детские игрушки, он принялся за взрослые. Вешая полку, отец вздыхал с облегчением — наконец-то сынок просто сидит и молча смотрит, а не донимает его бесконечными вопросами! Однако уже на следующий день невыносимый Артюша умудрился заправить в дрель сверло, включить её в розетку и проделать в стене дырку чуть ли не к соседям. Он уже начал заталкивать в стену дюбель, когда примчалась смертельно перепуганная мать, выскакивавшая «на полминуты» к соседке. В столь редкую в трёхлетнем возрасте наблюдательность она не поверила и вечером устроила отцу скандал — он-де чуть ли не нарочно подсунул ребёнку включённую дрель. После этого все инструменты в доме буквально подвешивались к потолку, а Ужасного Ребёнка пришлось срочно учить читать, поскольку семья советских инженеров ещё не успела купить телевизор.

Когда четырёхлетний мальчишка пошёл в детский сад и возвращался домой к вожделенному цветному чуду, растить добропорядочного мирного бюргера было уже поздно — Артур настолько полюбил книги, что телевизор его так по-настоящему и не заинтересовал. Однако он быстро сообразил, что «ящик» — хорошая штука: пока родители медитируют на кухне, можно потихоньку почитать Запретную Книгу — Только Для Взрослых. Семья была молодой, время — дефицитным на хорошие книги, а читал Артюша быстро, поэтому ему ничего не оставалось делать, кроме как глотать всё напечатанное.

Кончилось — на самом деле только началось — всё это тем, что родители убрали всю литературу как можно выше. Вниз отцу пришлось поставить словари, энциклопедии, учебники, справочники и прочие слишком скучные для детей фолианты. Однако он просчитался и здесь: уже через две недели «юный техник» начал приставать ко всем подряд «дядям» и «тётям» с просьбой объяснить, «что такое экс-цен-три-си-тет» и «как читается вот эта каракуля». Ошарашенные подобными вопросами «тёти» в ответ скрывались за стеной противного сюсюканья, которое отпугивает почти всех мальчишек старше трёх лет, а не менее ошарашенные «дяди» всё же иногда пытались честно объяснить, но Ужасный Ребёнок этим не удовлетворялся и начинал выпаливать вопросы длинными очередями. К тому же он имел привычку рассказывать всем свои длинные и по-детски глупые фантазии, за что взрослые с удовольствием поднимали его на смех или просто не слушали. Масла в огонь подливали и родители: «То, что ты говоришь, никому не интересно, не приставай!» Очень скоро Артур сделал вывод, что все «тёти» — дуры и притворщицы, а «дяди» просто не любят разговаривать с детьми, и что он прекрасно может обойтись без этого и общаться сам с собой — точнее, с книгами, раз умеет читать.

Впрочем, иной раз то, что говорили «дяди», дабы отвязаться, оказывалось дельными советами. Издевательские отмазки типа «Посмотри в энциклопедии» и «Записывай, а то забудешь потом! Как, такой умный, а писать не умеешь?» привели к тому, что справочники он читал сплошняком, а на прогулке в детском саду выводил, высунув язык, печатные буквы на песке или на снегу.

Для полного счастья маленькому Артюше не хватало только одного — чтобы к нему относились серьёзно. Однако, хотя к Ломоносовым и Кулибиным и относятся с некоторым признанием, модны среди мамаш были юные Чайковские и Роднины с Зайцевыми — от них можно просто млеть и совершенно не обязательно воспринимать их всерьёз. Слушая восхищённые пересказы об успехах занимавшейся музыкой Кати, ловкого маленького фигуриста Димы и «свободно» говорившей по-английски и по-французски Леночки, Артур жутко ревновал и тихо ненавидел знакомых ребят, которые, как ему казалось, вытесняли его из сердца матери.