— Под зиму? — прикидывал Паланир. — Оно, конечно, можно попробовать, но тогда пахать надо начинать уже на днях.

— Да, фенет! — уточнила Юля. — Все триста фарилей под этот хансат пускать не надо, ста хватит.

— Да и сотню-то — месяц с лишним пахать на паре метеланов. Не успею ведь!

— Фенет, — перебил князь, — я же тебе и деньги даю, забыл? Купи ещё метеланов, батраков найми… А ещё нужно на остальной площади вырастить вот это, но уже весной. Ханисетль Юллия, покажи!

— Смотри, — Лесная Сестра достала несколько картофелин и мешочки с чечевицей и семечками подсолнуха. — Это ленса, хорошо растёт даже в засуху. Это солана[7], — фея понимала, что из «картошки» тарлаонский язык сделает нечто непредсказуемое. — Она тоже выручит, если ни триама, ни хансат не уродились. А это пасон, даёт вкусное масло. Я попросила Манелиссу всё это приготовить, сейчас вы с миретом попробуете.

— Да, мне тоже очень любопытно такое попробовать! — загорелся князь.

— Мирет, это на самом деле бедняцкая еда, — улыбнулась Юля. — Не жди какого-то изысканного вкуса.

— Да не надо мне изысков! Мне нужно, чтобы в Ниметаре голода не было! Вот и хочу попробовать — будут ли у нас люди такое есть?

* * *

— Чечевица им зашла! — увлечённо рассказывала Юля. — Особенно с подсолнечным маслом. Даже Нисталю понравилось, он ещё сына попросил попробовать, тот тоже заценил. В общем, будут нашу ленсу выращивать, князь сказал, что по весне не только Паланиру поручит, а чтобы в разных местах Ниметара посадили.

— А картошка? — поинтересовалась Ната.

— Манелисса приготовила в нескольких видах. Просто варёная никому не понравилась, даже Паланир заявил, что такое в чистом виде можно есть только с голодухи. Ещё была мятая с жареным луком и просто жареная, Нисталь сказал, что вкусно, но это для богатых, а ему надо, чтобы последний бедняк мог себе позволить.

— Просто с жареным луком — «для богатых»? С чего вдруг?

— Ну, овощ типа лука у нас есть, но жарить — масло подсолнечное нужно, которого пока нет. И главное, сковородка! Медная утварь — роскошь, Леренна же говорила. В глиняном горшке ведь не пожаришь?

— А почему непременно медная-то? — недоуменно спросил Виктор. — Чугун же лучше.

— Да нет у нас чугуна, не выплавляют, — пришлось признаться Юле. — Я, конечно, по женским делам, но про железо тоже кое-что знаю. Кузнец может выковать, например, косу или лопату, очень хороший — ещё и меч, но всё это ковка, чугунного литья они не знают.

— Чёрт! — Страж Драконов стукнул кулаком по столу. — Ну и дураки мы были, что язык не учили! Как я кузнецу буду про чугун объяснять? Есть, конечно, Даша, Леренна, Манелисса и ты, но вы все женщины.

— Ладно, объяснимся как-нибудь, — успокаивающе поднял руку Артур. — Я тоже начал учить тарлаонский язык, он не очень сложный.

— Кстати, — вспомнил Виктор, — у нас ещё одна проблема. Юля, ты говорила — сто фарилей? Двадцать пять гектаров? Это сколько же нужно зерна на посев?

— Я как раз изучала этот вопрос, — сказала Лариса. — Тонн пять. Сеялки у них, кстати, есть или просто разбрасывают как попало?

— Сеялок нет, — потупилась Юля. — Потому, в том числе, и урожаи плохие — слишком много зерна сеять надо, чтобы после птичек что-то осталось.

— Значит, ещё две сеялки, такие, чтобы волы могли таскать. Потому что если без сеялки — так это не пять тонн, а как бы не все пятьдесят. Там сделают или отсюда тащить?

— Если и сделают, то не быстро. А разве можно отсюда?

— Я уже появлялся сегодня у вас, когда князю мешок с серебром забрасывал, — прикинул Страж Драконов. — Прихватить с собой килограммов пятьдесят-сто — без проблем, так что зерно в мешках мы втроём быстро перекидаем, если, конечно, Роман может попадать на Тарлаон. А вот сеялку, похоже, придётся разбирать.

— Современная сеялка в средневековом мире? — покачала головой Алина. — Сразу же будет видно, что совершенно другой технологический уровень. Если так палиться, тащите уж сразу трактор!

— Нет, с сеялкой — не спалимся, от неё никакого шума, и батракам Паланир её не покажет, сам будет сеять. Ну и я на второй, смогу как-нибудь. Да, Юля! А что насчёт куваров?

— Нисталь сказал, что я не первая, кому пришло в голову их одомашнить. Не получалось ни у кого. Дикие они, разбегаются.

— Поросей наших им притащить, что ли? — рассмеялась Ната.

* * *

«Ну почему мы такие бедные и такие незнающие?» — опять сердилась Инесса. — «Не наша семья — наш мир! Даже зеркал нормальных у женщин нет…» — она посмотрелась в полированную серебряную пластину. — «Ведь роскошь даже, а всё равно убожество мутное! А триаму крестьяне как сеют? Бросают зерно прямо на землю, и дай Лаонет, чтобы хоть одно из десяти зёрнышек взошло после этого! Я же придумала соху в виде трубки, из которой зерно падает и сразу запахивается, пошла к кузнецу, а он только отмахнулся — не женские-де заботы. И опять начал свою корявую лопату делать…»