— Предателей ведь никто не любит, верно?

В глазах того блеснула радость, смешанная с недоверием, и бандит недоверчиво потянулся к пистолету. Не делая резких движений, он перевёл оружие на валяющегося на земле и суетливо потянул спусковой крючок. Грохнул выстрел, рядом с человеком вспух фонтанчик земли. Майор покачал головой и сказал:

— Держи двумя руками, спуск тяни плавно, целься точнее. Вдохни и стреляй на полувыдохе. Всё понял?

Невольный ученик по практической стрельбе быстро-быстро закивал, взял пистолет обеими руками и, прицелившись, выстрелил ещё раз. Человек выгнулся дугой и заорал — пуля попала ему в поясницу. Ободрённый этим криком, главарь, расстрелял в него остаток магазина. Следующая пуля попала в голову, оборвав страдания несчастного, и остальные двенадцать впились в уже мёртвое тело. И даже после того, как затвор встал на задержку, стрелок продолжал давить на спусковой крючок. Раздалось несколько смешков, и два из них точно со стороны пленных. Крамаренко подошёл к мстителю и, похлопав его по плечу, сказал:

— Ну всё, всё, хорош, развоевался.

Тот вздрогнул и смущённо протянул пистолет обратно владельцу. Майор сменил магазин, снятием затвора с задержки дослал патрон в патронник и, прицепив страховочный шнур к антабке, убрал оружие в кобуру. Покончив с этим, он посмотрел на пленного и сказал:

— Ну что, раз уж мы установили доверительные отношения, предлагаю пойти побеседовать. Остальные — по плану.

Командир с пленником в сопровождении пары бойцов и офицера-особиста ушли к КШМ[2]. Оставшихся бандитов усадили прямо на землю, выставили охранение и разошлись. Группа огневой поддержки взяла под контроль периметр объекта, трофейная команда отправилась собирать бесхозное нынче имущество, а штурмовая группа — мы, то есть, — в полном составе вернулась к транспорту. Щиты были прислонены к колесу, рядом пристроился, усевшись, Ганс. Мы с Призраком, опустив баффы, закурили. Над нами пролетел беспилотник, набирающий постепенно высоту. Я проводил его взглядом и спросил:

— Что майор хочет выведать у главаря?

— Позиции, которые могли не найти разведчики, — ответил Лис и жестом попросил у меня сигарету. — Количество живой силы в районе, имущество, оружие, техника. Обстановку на заводе, на основной базе. Может, ещё чего. Мне больше интересно, что с пленными делать будем. С собой брать — обуза лишняя, да и запихать некуда, транспорт и так битком.

Стряхнув пепел и покачав зачем-то сигаретой, Лис продолжил:

— Мосты под контролем банды и очень хорошо защищены — ковыряться долго будем. Так что автозака с того берега не дождёмся. Расстреливать особого смысла нет, да и сразу делать это надо было. Отпускать тоже не стоит — дойдут до своих, усилят. Как много вопросов, как мало ответов.

— Понадобятся ли они своим после такого разгрома, — произнёс Призрак, — вот тоже интересный вопрос.

— Доживём — увидим, — подытожил я разговор.

Время коротали, само собой, за анекдотами, снова соревнуясь в похабности излагаемого. На этот раз без водителя — услышав наше приглашение «на вечер во всех смыслах реального стендапа», тот шутливо послал всю группу сразу и заперся в броневике. Я поначалу только слушал и хохотал, но потом, едва прозвучал первый на моей памяти за всё время совместной работы со Стражами анекдот про ОМОН в исполнении Лиса: «группа ОМОНа, тихонько хихикая, заявила об уничтожении двадцати гектаров конопли» — не выдержал и поспешил поделиться с товарищами ещё одним:

— Изобрели учёные, — начал я, — прибор, который читает мысли и выдаёт их на экран компьютера в текстовом виде. Испытывать решили на курсанте полицейского училища, сотруднике ППС и на омоновце.

— Ха! — вклинился Призрак. — Прекрасное начало! Жги, Щен.

Щеном в штурмовой группе меня без обидного подтекста называли все, кроме Ганса, с которым мы сошлись на почве любви к тяжёлому стрелковому оружию. Но только промеж собой — за пределы группы это прозвище не ушло. Для Пса, сказали, ещё «зелен и недостаточно борз».

— Подключают их к прибору, заводят в помещение девушку и говорят: «Ударьте».

Я быстро осмотрел всех, ожидая каких-нибудь вопросов, но не дождался и продолжил:

— Курсант думает: «Да как же так?!» — озвучивая мысли курсанта, я добавил в голос немного экспрессии. — «Это ведь девушка!» Мысли мента: «Не, ну если бы она нарушала, тогда бы да, а так…»

Я прервался и закурил. Короткая пауза — ровно столько, чтобы вызвать нетерпеливый зуд в предвкушении продолжения.

— А омоновец, ничего не думая, с размаху бьёт её по голове! Учёные удивлены, думают, может, прибор барахлит. Проверили, покрутили рычажочки, понажимали кнопочки, откалибровали. Девушку привели в чувство, говорят, мол, ударьте. Курсант и мент думают ровно то же самое, омоновец же — так же молча бьёт по голове. Девушка в отключке, учёные в изумлении. Снова ковыряются в приборе, чуть ли не заново собирают, приводят девушку в чувство, повторяют эксперимент. Курсант и пэпэс думают ровно то же самое, что и до этого, омоновец же, снова ударив, наконец подумал: «Бля, ещё раз встанет — с ноги пропишу!»

Оглушительно хохотали все кроме Лиса. Тот лишь коротко усмехнулся и вежливо поулыбался. Когда все отсмеялись, командир сказал:

— Ещё бойцом был, едва со стажировки, слышал. Но всё равно, в принципе, смешно.

— Это в какие же стародавние времена было? — поинтересовался Ганс. — Вышку ты ещё за год до войны получил.

— Слишком стародавние, — согласился Лис. — Пулемётчиком тогда даже не был.

— Вот так вот жизнь и складывается, — подняв вверх палец, поучительным тоном сказал Призрак. — Тогда ты ещё не был, а сейчас ты уже не.

— Так и люди, — согласно кивнул Лис. — Рождаются и умирают.

— О не-е-ет! — протянул Ганс, подняв очки и демонстративно закатив глаза. — Опять вы со своими псевдофилософскими беседами.

— Мы даже и не начали, — тут же протестующе замахав руками, отозвался Призрак. — И вообще, пока время есть, предлагаю пожрать.

— Поддерживаю, — за всех сказал Палач. — Делу час, а калории — время.

— Утробы ненасытные, когда же вы лопнете, — с шутливым недовольством пробурчал Ганс. — Когда солнце начнёт вставать на западе, или осчастливите наших поваров раньше?