До парковки, где отдыхает мой верный байк, я добрался в течение часа. Провел ладонью железные изгибы, обвел большим пальцем рукоять акселератора, погрузился в мысли, ведомые только мне. Наконец уселся. Двигатель грубо заурчал. Я поднял ногу с асфальта и двинулся вперёд.

Всегда только вперёд.

Заехал на самый вверх много уровней парковки, остановился. Взглянул на город – кипящий полным котлом людей и машин. Он огромен и куда не кинь взгляд, струится дым и суета. А жизнь в нём стремительно летит. Иногда мне кажется, я как это город – огромный и многогранный, и жизнь во мне бурлит кипящей массой. Но на самом деле, я стою на месте. Меня затягивает смогом сомнений и страха, и вот я уже понимаю, что это и не жизнь вовсе,а бесконечный бег по кругу. Я не чувствую свободу, хотя оков на мне нет. Я не дышу полной грудью, хотя я не связан. Я словно не собранный пазл, в котором потеряна последняя деталь, завершающая общую картину. И если меня взять сейчас в руки, то я вновь рассыплюсь на сотни кусков. Так бывает с каждым новым заданием от Симона. Я каждый раз собираю себя заново. Но все равно чего-то не хватает.

У меня есть незаконные дела, как и всех людей в этом городе. Я живу на широкую ногу и мне нужно зарабатывать, чтобы обеспечить должный уровень. Повторюсь, что жизнь здесь это порочный круг взаимно связанных лишений своих желаний. И раз я здесь мне нужно адаптироваться, что я собственно и пытаюсь каждый раз делать. Меня ждёт бумажная работа моего бизнеса, который создал в моем городе близнеце. Я приеду сюда вечером. Наблюдать, потому что я чувствую нутром, что тремя чертями все не ограничится. Что-то не так с этим символом на крови.

Я завёл байк и спустился вниз, вливаясь в безликий поток горячих машин. Через двадцать минут был у себя в офисе, где картонные улыбчивые лица моих подчинённых показали насколько ненавидят меня, а на самом деле свою слабость перед жизнью.

Солнце тяжёлым шаром катилось за верхушки пыльных высоток. Мне бы ещё быть в офисе, но нечто неумолимо тянет сюда. Я вновь на верхнем уровне парковки. Вновь смотрю на город. И вновь меня зовёт за собой та странная нить, что всегда была во мне, сколько себя помню. Она гудит накаленным проводом, словно в какой-то очень важный момент кто-то тянет её с другого конца. Так было у меня в детстве. Я шёл на зов, пока не стало поздно. После, я научился больше понимать свое подобное состояние. С опытом пришло многое, с ошибками – знание. Но, тем не менее, я все ещё не мог расшифровать эту странную нить. Симон снисходительно посмотрел на меня, когда я поделился этим. Больше никому я об этом не рассказывал.

И вот я здесь. Ищу то, не знаю что. Пытаюсь разглядеть намёк того, что мне, черт возьми, делать с этим гнетущей тяжестью в груди. Я оставил байк. Поднялся на крышу. Солнце в это время почти скрылось за краем города. Тьма неспешно наступала, выползая из злачных переулков, ломала сумерки вдребезги. Огни ночных вывесок загорались, превращая рабочий город в шоу жестокого цирка удовольствий и отдыха.

Я уселся на край, жуя зубочистку в зубах. Наблюдал, как из света рождается тьма, как меняется лицо города под пеленой немого страха. Страх это не плохо. Без страха не будешь смелым. Но страх не всегда добро. Зло дремлет не во тьме, оно поджидает в сумерках, когда власть света уже слаба, а мрак ещё не всесилен. Бояться нужно не темноты, бояться нужно то, что скрыто на грани. Вот тогда и узнаешь, какой именно страх сидит в тебе. Просачивается в кости, сминает жилы, вливается в кровь. Ожидает своего часа. И сумерки его время. Его царство.

Я думаю о том, как получилось так, что я застрял в этих сумерках, когда в кармане загудел телефон. Даже не представляю, кто мог мне звонить в это время суток. По работе уже поздно. А других звонков я не жду. Достал телефон. Гадкое сообщение, но приятно и такое малое внимание. Здорово отвлекло от мрачных мыслей. Я усмехнулся. Девушка, с которой я таки и не встретился сегодня, обижена на меня до глубины души. И все же пишет мне, и все же открыто намекает встретить с ней.

Сейчас.

Я смеюсь уже в голос. Откинув город взглядом, и вернее ту часть, что я мог видеть со своего места наблюдения, подумал что это неплохая мысль. Вернулся к верному железному другу. И вот уже вдвоём мы разрезаем мрак золотой полосой дальнего света фары. Я хотел пролететь перекрёсток на жёлтый сигнал светофора, как мою грудь словно сжали тиски. Я едва не согнулся попала, теряя управление. Притормозил, выравнивая дыхания. Дышал шумно, растирая грудь. Может быть это инфаркт, а ни какое не чутье. Немного растерян. Оборачиваюсь по сторонам. Народу мало. Идут по своим делам. Из рядом стоящего дома, хлопнув дверью, вышла девочка, а может мальчик. Сейчас хрен их различить в одинаковых балахонах и у обоих могут быть длинноватые волосы с розовым отливом. Я проследил за ней/ним, но моё внимание привлёк дом. Типичная высотка. Во всех окнах свет, люди вернулись с работы. Я слезаю с байка. Направляют к двери. Доводчики сломаны, потому я беспрепятственно проникают в подъезд. В груди все ещё темно, но по крайней мере я могу дышать. Чутье ведёт вверх, потому я послушно поднимаюсь по грязной лестнице. На одном из лестничных пролетах стоит стайка молодежи. Несколько парней и девушка. Та улыбается мне.

– Ты чё здесь потерял? – тут же отзывает её кавалер с крашеными волосами.

Меня передернуло. Я замедлил шаг. Посмотрел на придурков. Девушка закусила губу, все так же пялясь на меня. Остановился. Другие парни напряглись, это чувствовалось в воздухе, в их судорожно расширяющихся ноздрях и зрачках. Крашенный распустил свой павлиний хвост, бравада таки и лилась из его гнилого рта. Я сделал шаг в их сторону, нависая над всей шайкой с высоты своего роста. Тени подо мной вытянулись, кусая обувь придурков острыми зубками.

– Проблемы? – мой голос низкий, угрожающий.

Смотрю внимательно на них. Девушка в панике, не знает куда деть свой ошибочный взгляд, начинает паниковать. Парни замялись. Один начинает отчаянно поглядывать в сторону лестницы. Я сделал ещё один шаг, обрывая пути их отступления. Меня все ещё беспокоит грудь, потому я немного зол. В общем – то на себя, но задевать меня все равно не стоило. Аура вокруг меня тяжелая, взгляд опасный, как и тени, вдувающие страх в кожу придурков.

– Нет проблем, – сглотнул крашенный парень, уже лишившийся деланной напыщенности, выглядит как ученик средней школы.

Я же ищу проблем. Всегда так было. Но уж точно не с подростками.

– Валите отсюда, – закрываю тему я.

Продолжаю свой путь наверх, за спиной слышу шарканье ног по лестнице и обиженные голоса.

Иду дальше, пока боль вновь не сложила меня пополам. Отдышавшись, понимаю, что нужно заглянуть в больницу утреца. Мой взгляд падает на дверь. На ней символ, едва различимый. Может быть уже давно стертый, но все же…

Толкаю дверь. Заперто. Достаю отмычку и спокойно захожу в квартиру. Свет горит и никого. Пусто в коридоре, в кухне и только в комнате кое-что интересное. Я присвистнул. Давненько я его не видел. Не досконально точен, я его помню, как будто сейчас. Но все же надо отдать должное художнику. Нарисовано было реалистично, даже слишком, хоть и не точно. Он был везде. На стенах, изрисованных листах, на узком диване, заваленном блокнотами, на столе – четыре листа офисной бумаги сложных вместе – одно единственное изображение. Это смахивало на чью-то больную фантазию или скорее одержимость.