— Это ведь не просто распущенность меланхоличного нрава, — пробормотала она, — это то, что зависит от меня. Если я ошибусь, вся страна может…

— …какие знакомые слова…

Его руки сжали плечи диатриссы чуть крепче, замедляя лихорадочный поток её мыслей.

— Твоё появление исцелило меня от них, — проговорил Энгель нежно, но решительно. — Теперь я сделаю для тебя то же.

Он склонился ниже, и везде, где её кожи касались его белые волосы, Гидра ощущала необычайно острое покалывание. Которое накрыло её с головой, стоило диатрину прильнуть губами к её шее. Дыхание её тут же затруднилось, и все мышцы напряглись, до малейших подробностей прочувствовав это волнующее вторжение.

Шершавые ладони диатрина тем временем скользнули чуть ниже по её плечам и потёрли их. Без особых усилий Энгель понял, что каждая мышца напряжена до предела. И он, опалив след поцелуя своим вдохом, чуть поднял голову и шепнул:

— Ты меня боишься?

«Хороший вопрос», — Гидра едва вспоминала дышать. — «Я боюсь не тебя, а той уязвимости, что даёт женщине близость с мужчиной».

— Н-нет, — неловко ответила она.

— Волнуешься?

Она фыркнула, как часто делала, чтобы скрыть подобные чувства.

— Я просто… когда все девочки мечтали о романах и кавалерах, я поняла, что… мои мечты совсем о другом. Может, я не создана для любви.

Пальцы Энгеля, один за другим нажимая ей на линию над ключицей, прошлись до её шеи. Она чутко вздрагивала на каждое касание. И оттого он заулыбался, прижавшись щекой к её виску:

— Неправда, моя лапочка, — прошептал он и прикрыл глаза. — Ты создана. Не бойся.

Он потянул её к двери своей спальни, но, почувствовав дрожь в её плечах, остановился и вновь обнял:

— Попробуй довериться мне. Если не хочешь, говори. Это ничуть не обидит меня.

Гидра зажмурилась и кивнула. Желание и давнее неприятие чужих рук боролись в ней, одновременно топя её в смущении, знакомом каждой молодой жене.

— Я на тебя положусь, — почти шёпотом ответила она. — Но… умоляю, только не эта спальня!

Отстранившись от своей двери, Энгель удивлённо поднял брови. Впрочем, он не противился её словам ни секунды.

— Конечно, милая! — и тут же распахнул дверь её собственного будуара. Гидра пискнула, когда он подхватил её на руки и вместе с ней устремился на лестницу.

«Это ещё одна голова гидры, которую я утратила», — думала девушка сквозь громкий стук своего сердца. — «Она больше не может кусаться, когда её держат такие сильные и одновременно нежные руки».

Прежде крайне неловкий в узком проёме, Энгель на сей раз играючи проскользнул на верхний этаж и, не отрывая Гидру от своей груди, усадил её на постель в алькове. Сам он опустился на одно колено перед кроватью и при этом всё равно остался одного с ней роста.

«Для такого рыцаря здесь всё будто игрушечное, в том числе и я», — подумала Гидра и тут же едва не подпрыгнула, когда левая рука Энгеля щекотно легла ей на бок, на рёбра. А сам он вновь стал целовать её шею, и с каждым новым поцелуем Гидра вздрагивала всё слабее, а её разум заполнялся ватой, что вытесняла все мысли.

Она отклонялась назад, пока не упёрлась лопатками в стену, и диатрин постепенно приподнялся над ней. Он покрывал поцелуями её ключицы, шею и лицо, а руки его, не прекращая ласк, незаметно отвернули паллу сари и стали касаться уже обнажённого живота. Гидра робела, она лишь обнимала его за шею в ответ. И иногда прижималась щекой к его макушке. Тогда она могла жмуриться и при этом не терять себя в пространстве. Он был её осязаемой опорой.

Постепенно Энгель оперся коленом уже о край постели, а Гидру сместил на подушки. Блеклый свет ночи совсем померк за его плечами. Диатрисса не видела ничего, предоставляя себя на милость его ласк и смущённо поглаживая его по голове в ответ.

— Моя храбрая, — прошептал он ей и поддел носом её подбородок, чтобы достать поцелуями дальше вверху её шеи. — Вот видишь, совсем не страшно.

— Так храбрая или не страшно?

Смех Энгеля защекотал её под челюстью, и она извернулась, невольно обнимая его ноги своими.

— Гидра… жизнь так устроена, что самое страшное на самом деле не страшно, но признать это — большая храбрость, — промурлыкал он и, обняв девушку за плечи правой рукой, чуть приподнял её, чтобы поцеловать. А левой рукой тем временем скользнул вниз, под юбку сари, и Гидра вздрогнула от его чувствительного прикосновения.

Она неловко вздохнула, заливаясь краской. Но он не дал ей остаться наедине со смущением: он продолжил целовать её лицо, взволнованно зажмуренные глаза и приоткрытые губы.

Касания пальцев зашли глубже, и Гидра судорожно впилась в его плечи.

— Тихо, тихо, — проурчал Энгель, задержавшись ненадолго, чтобы погладить её по голове.

«Не представляю, каково было бы это с чужими руками, а не с его», — подумала Гидра сентиментально и сама прижалась лбом к его лбу. Она млела в его объятиях, открывая ему себя так, как никому, и он принимал её откровение бережно, словно сокровище. Каждое движение его руки было осторожным и в своей щекотности доводило до острых, волнующих ощущений, что вскоре заставляли Гидру саму начать изгибаться ему навстречу.