Почему-то это совсем меня не удивило. Снег из глаз — право слово, совершенно обычное дело.

Бывают же из глаз искры, не правда ли.

— Кесса? Кесса, посмотри на меня!

Да хватит же так орать! Хочешь общаться, — так не сиди в тумане, тупица!

Так я хотела ответить, но получился только сдавленный хрип.

Кажется, со мной действительно что-то не так. Я простыла? Заболела? Но это же не повод, действительно, припереться в мой туман, как к себе домой, и здесь верещать! Я ведь не одета!

Но как же здесь, Полуночь, холодно!

Я стиснула стучащие зубы и кое-как поднялась на ноги. Вокруг, куда ни глянь — морозный туман; снег катился по моим щекам, протапливал дорожки по коже, мешался с кровью. Кровь лилась из носа липким потоком и была почему-то не красной, а буро-чёрной с прозеленью.

С чего я вообще взяла, что кровь должна быть красной? Может быть, мне это приснилось?

Нет, нет. Мне снилось что-то хорошее. Там было тепло; там пахло домом и можжевельником…

— Да Кесса же!

Я сощурилась, огляделась, — но так и не нашла крикливую гостью.

— Ты кто?

Слова вылетели из моего рта двумя тёмнокрылыми птицами. Они кружили над головой и оглушительно чирикали, и от них недовольно отстранялся уютный туман.

И тут я, наконец, вспомнила: прогулка. Трис. Ласка.

Видимо, у меня проблемы с контролем. Такое иногда случается с молодыми двоедушниками, именно поэтому первые обороты советуют проходить под присмотром наставника, лучше — со зверем того же вида. Первые месяцы после Охоты мы с лаской были, наоборот, практически командой мечты; видимо, подростковые проблемы решили догнать меня сейчас.

Я нахмурилась, с трудом выуживая из памяти упражнения, которым меня учили в детстве. Что-то там про дыхание… нет, это не очень сейчас актуально. Расфокусировать зрение? Мысленно вставить свои руки в звериные лапы? Как же там это делается?

Всё это далось мне с большим напряжением, и всё же я кое-как вытянулась ниточкой к звериным когтям — и поняла, что бессмысленно молочу лапами по воздуху.

Распахнула глаза. Там, за туманом, были снег, разлапистые ёлки и перепуганное лицо Трис.

— Кесса? Кесса! Моргни, если ты меня слышишь.

Это было непросто: в ласке обнаружилось много-много непривычных, сложно устроенных мышц. Я протянула руки к её глазам и с усилием притянула друг к другу веки.

— Офигеть конечно тебя перекосило, — пробормотала Трис и ощутимо расслабилась. — Так, дорогая, смотри, я тебя выпускаю, и я припёрла тебе шмотки. Чтоб ты знала, ты вообще меня не заслуживаешь!

Мир несколько раз перевернулся: судя по всему, Трис заковала ласку в какие-то чары, а теперь отпустила. С заклинаниями у неё всегда было не очень, поэтому стоит обрадоваться, что мне не оторвало лапы.

Плюх! Это мягкая тушка стекла-сползла на снег. Ласка удивлённо повела носом — и обернулась ко мне.

Зрение раздвоилось. Я смотрела её глазами — и в её глаза.

— Ну, давай, — прохрипела я. — Ты же знаешь, что там я главная.

«Тоже мне, разглавнилась,» — могла бы сказать ласка.

Но вместо этого она тихонько тявкнула и прыгнула в меня.

На какое-то мгновение наши тела соприкоснулись, — а потом меня болезненно-резко выдернуло на снег.

Несколько мгновений я сидела на снегу, держась за раскалывающуюся голову, и мысленно пересчитывала свои ноги. В сознании почему-то всё никак не укладывалось, что их две, — при этом я не смогла бы сказать, сколько их должно быть.

— Выглядишь просто кошмарно, — заявила Трис и кинула в меня что-то мягкое. Оно ударилось в лицо и упало мне на колени. — Одевайся, дура, жопу застудишь.

Трусы. Это были трусы. Обычные такие, светленькие, в цветочек. Вроде — мои?

— Ооох, — простонала я.

Жопе реально было холодно. Жопа сидела в сугробе и была, кажется, глубоко этим шокирована.

Я кое-как, стуча зубами и с силой опираясь на Трис, отряхнулась от снега, натянула на себя одежду и сунула артефакт в карман; влажная подмороженная кожа отзывалась на прикосновения болью. На ноги подруга пожертвовала мне вторую пару носков, и в сапоги они влезли с трудом, зато дополнительный платок пришёлся очень кстати.

В лесу уже густели кисельные сумерки. Мы сидели — Трис на аккуратно отряхнутом бревне, я прямо в сугробе, — на крошечной, свободной от леса проплешине. Почти ровный круг, совсем небольшой, с почерневшим пнём в центре. Видимо, здесь в дерево ударила молния.

Снег был утоптан сапогами Трис; среди её следов — множество мелких цепочек, оставленных крошечными лапками. Вокруг пня широким кругом были разложены окровавленные тельца мышей.

Меня замутило, но я всё же заставила себя присмотреться.