— Ты просто читаешь мои мысли, Саббина.

— Ты должен извинить меня. Это важно.

Я пожал плечами.

— Если тебе это так необходимо, ради бога. Всё равно уже не вернуть, и не изменить ничего. Теперь я видимо враг номер один у Лиланда Хансена.

— И не только у него. Думаю, Джон Сермон, так же не в восторге от твоих действий. — Она слегка улыбнулась, неужели действительно гора с плеч упала.

— Ещё бы! — Усмехнулся я. — Укрытие опасной преступницы, нападение на военный корабль, бегство, оказание сопротивления, это всё тянет, как минимум на пожизненное заключение.

— Я же извинилась.

— Да, ты в принципе и не причём, я мальчик взрослый, должен был всё понимать. Сам выбрал с кем шутки шутить, теперь вот придётся научиться отшучиваться. Если бы думал головой, а не непонятно чем, всего этого бы не случилось.

Саббина ничего не ответила. Она посмотрела на мониторы, которые опять показывали космос. Я выключил внутренние камеры, когда она зашла на мостик, не хватало ещё, что бы меня заподозрили в подлом подглядывании, на сегодня и так обвинений предостаточно. Она некоторое время смотрела на яркие шарики звёзд, а потом спросила.

— Мы летим только на маршевых двигателях?

Я удивлённо поднял брови, надо же какие-то знания у неё всё-таки есть. Я немного удивился, не каждый, даже хорошо обученный пилот сможет на слух определить разницу между маршевыми и РТВ-двигателями.

— Да всё верно. В отсеке РТВ-двигателей незначительно повреждена обшивка, да и их самих слегка задело, так что до ближайшей остановки мы не сможем ими воспользоваться. Я взял курс на ZX-515, планету, колонизированную около сотни лет назад. Конечно, лететь до Зари несколько ближе, но там нас будут ждать, сама понимаешь, так что выбора как такого у меня не было.

Она, как мне показалось понимающе, кивнула.

— Ты, наверное, хочешь, чтобы я рассказала тебе, что обещала? Если ты не против, я готова, мы достаточно далеко.

Это хорошо, что она предложила это сама, я не знаю, почему, но мне не хотелось её об этом просить.

— Хорошо, обязательно расскажешь, только сначала скажу я. Мне надо знать, куда лететь, и чтобы не терять время, скажи координаты, где мне необходимо тебя высадить.

— Туда не долететь без РТВ-двигателей, это система в пятьсот третьем секторе, и лететь туда на маршевых двигателях годы, а у нас, ни у тебя, ни у меня нет столько времени в запасе.

— Далековато. — Я почесал голову. — Что ж, значит ZX-515, там небольшой ремонт и через несколько дней в пятьсот третьем секторе.

— А они нас не догонят? — Саббина оглянулась, как будто могла увидеть преследователей.

— Если очень захотят запросто. — Я улыбнулся. — Но придётся им постараться, чтобы взять нас живыми.

— А мы нужны им. Нужны живыми. — В глазах у неё читался страх, какой-то детский, такое лицо бывает у ребёнка после того, как ему расскажут страшилку. Наверное, представила себя в кабинете в Хансена.

— По-крайней мере ты. Иначе стреляли бы не ракетами, а из протонной пушки, как обещали и мы бы сейчас не разговаривали, а если бы и могли говорить, то только не на этом свете.

Я решил, что пора немного смягчить обстановку.

— Пойдём в столовую, там всё расскажешь, а я продемонстрирую скромные возможности моей кухни.

Она встала, выражая согласие. Мы отправились на кухню, небольшое помещение с одним длинным столом точно посредине, за которым могли одновременно уместиться не более четырёх человек, располагалось между каютами и медблоком. Небольшой бар и приличных размеров холодильник по одну руку и печь, способная приготовить триста видов горячих блюд, при условии наличия полуфабрикатов — по другую.

— Извини, запас еды у меня небольшого ассортимента, но я думаю, что-нибудь придумать посложнее, чем космо-пюре вполне реально.

— Мне в принципе всё равно. — Саббина опустилась на скамейку около стола.

— Тогда. — Пальцы забегали по кнопкам. — Две порции кофе с молоком и пирог с рыбой. Пойманной, кстати, на планете, которую открыл я, хотя по всем признакам она не отличатся от обычного минтая.

— Забавно. — Прокомментировала Саббина. — И много планет ты открыл?

— На небольшой справочник хватит. — Не без гордости ответил я. — Приблизительно семьдесят.

— А какие ты давал им имена?

— Ну… — Я немного замялся. — Я только двум первым дал имена моих родителей, а так просто цифры. Знаешь, они настолько однообразны, что первоначальная романтика просто моментально испаряется. Так что я не могу назвать никаких громких названий, которые бы манили простых смертных.

— Грустно…

— Что грустно? Ничего грустного, просто вещи надо называть своими именами, безжизненный кусок минералов и есть безжизненный кусок минералов, большего, чем порядковый номер в каталог, он не достоин.