Когда он осторожно поставил девушку на ноги на берегу, она чуть пошатнулась, опьянённая и смущённая его близостью. Бьярки угадал это. Он мягко засмеялся и негромко спросил:

– Отблагодаришь?

Гнеда непонимающе вскинула на него глаза.

– Угостишь ягодкой? – Он задержался взглядом на её губах, потом его взор скользнул к лукошку, которое Гнеда прижимала к животу, а в уголках смеющихся глаз пролегли мелкие морщинки.

Она вспыхнула и, развернувшись, быстро зашагала по тропинке.

– Ну, хоть поцелуй тогда! Смотри, должна будешь! – крикнул он ей вслед и беззлобно рассмеялся уже во весь голос.

Гнеда обернулась. Бьярки шёл обратно к другу, а тот стоял возле самой воды, сложив руки на груди, и неотрывно смотрел на девушку из-под нахмуренных бровей.

– Ивар, полегче! Ты до смерти меня решил засечь? – изнеможённо хохотал, лёжа на скамье Бьярки. – На венике листьев не осталось, одни розги!

Оба были красные и потные. Они уже давно сидели в бане и никак не могли напариться вдоволь. В очередной раз бросившись с разбегу в студёную реку, нагие и обессиленные, они выбрались на берег и рухнули прямо на траву.

– Хорошо-то как, – сказал Ивар, глядя в голубое небо, забелённое лёгкой дымкой. Закатное солнце понемногу проваливалось в розовую громаду облаков на западе.

– Идём, спина стынет. – Бьярки вскочил и рывком поднял друга за руку.

Они остановились у старосты, который оказался более чем гостеприимным. Он, в отличие от Гнеды, сразу смекнул, сколько могли стоить пояса, оружие и кони путешественников. Без лишних расспросов он приказал своему сыну проводить молодых господ, куда они пожелают, а сам любезно предложил им перевести дух с дороги в своём доме.

Переодетых в чистое, освежённых и разомлевших после бани и сытного кушанья гостей хозяйка свела спать на сеновал над конюшней. Но им хотелось продлить этот вечер, полный простых удовольствий, особенно ярких после лишений предыдущих дней.

Друзья развели костёр на откосе у реки. Ивар сидел, скрестив ноги, и отстранённо смотрел на огонь. Мягкий шелковистый песок приятно холодил босые ступни. Ночь стояла безветренная и тихая, запахи дыма, воды и хлева успокаивали, напоминая, что они, наконец, были по эту сторону леса, среди людей и под кровом.

– Если твой отец узнает, убьёт меня, – весело сказал Бьярки. Он лежал на спине, закинув руки за голову, и рассеянно перекусывал былинку. – Мы с тобой, вдвоём, отрезанные от наших, в заброшенном хуторе.

– В этом нет твоей вины, – негромко отозвался его друг, чуть качнув головой. По чёрным прядям скользнул отблеск костра. – Скоро мы наверстаем остальных, и всё обойдётся.

– Я не должен был этого допустить. Хотя, я даже рад, что мы заблудились. – На его губах заиграла улыбка, от которой сердце любой девушки бы вмиг захолонуло. – Хозяйская дочь хороша, а? Прямо медовый пряник. – Глаза юноши заблестели. – А, впрочем, даже чересчур приторно. Мне отчего-то с самого утра хочется полуницы 27 . – Губы Бьярки расплылись в ухмылке, и он мечтательно уставился на звёзды. – Что ж, за ягодами она уже ходила, завтра покажу ей, где цветёт папоротник. – Он усмехнулся и потянулся всем телом, словно лесной кот.

– Оставь её мне, – сказал Ивар. Он смотрел на друга через костёр, и пляшущие язычки пламени, отражаясь в его каре-зелёных глазах, казались болотными всполохами.

– С чего бы это? – не переставая улыбаться, удивился Бьярки, привстав на локте. – Девчонка как девчонка. И взглянуть особо не на что.

– Когда ты поднял её на руки, мне захотелось отнять её у тебя, – честно ответил Ивар.

Бьярки коротко рассмеялся, скрывая замешательство:

– Если она тебе так глянулась, мог бы быть с нею поучтивей.

– Тебе-то не всё равно, она или хозяйская дочь?

– Ну, ей-то теперь лишь подмигни, за мной на край света побежит, а хозяйскую дочь ещё умаслить надо, – ухмыльнулся Бьярки.

Ивар без улыбки продолжал смотреть на друга.

– А ты отбей, – с вызовом предложил Бьярки. Усмешка задерживалась на его губах, но постепенно стала покидать глаза.

– Она так пришлась тебе по сердцу?

Бьярки огрызнулся:

– Говорю же, там и глядеть не на что. Тебя-то она чем привабила 28 ?

Ивар промолчал.

– Ладно, наплевать. Подолов на свете полно, а брат у меня один. Пусть твоя будет красна ягода.

– Не пожалеешь?

– Ты меня знаешь, найду об кого погреться. Это всего лишь девчонка. – Он зевнул и подошёл к Ивару, обняв его. – Идём, а то меня прямо на земле сморит.

***

Гнеда сама не поняла, как сумела уснуть в эту ночь. Стоило ей смежить глаза, и перед ней будто живой вставал Бьярки, насмешливый и лучистый, и его спутник, нелюдимый и враждебный.