— Мы сами менее подвержены воздействию радиации, почему она не может иметь схожей модификации?

Вместо ответа Каин щёлкнул пальцами, вызывая голограмму.

— Сата, анатомическую модель человека.

Перед ними возникла полупрозрачная фигура со всеми особенностями человека. Каин приблизил голову и парой движений очистил её от мягких тканей, оставив только череп с глазами и мозгом внутри.

— Смотри. Я не доктор, но кое-что понимаю в технике. Вот мозг, вот глаза, вот зрительные нервы. А вот какую часть мозга надо извлечь, чтобы разместить необходимые сенсорные модули и защиту, — на голограмме кусок мозга размером больше кулака исчез, заменённый имплантами. — Лобные доли частично усекаются, на освободившееся место монтируется защита и блоки сенсорного комплекса, в затылок монтируются блоки расширенного восприятия и компенсации биологического восприятия. Реабилитация — от года до двух в виртуале. А теперь самое главное, у неё эти сенсоры сформировались в процессе разговора! Ты понимаешь?!

Милица понимала. В Ордене занимались биомеханикой, промышленным выращиванием устройств, приданием живой материи свойств механизмов, а материалам — клеточных возможностей и особенностей. То, что описал Каин, лежало в плоскости общих нанотехнологий и далеко за восьмым технологическим уровнем. Программируемая материя в человеческом теле — это нечто запредельное.

— Я немедленно доложу на ковчег, что Железный хор обладает такими технологиями! — вскинулась девушка, но Каин лишь отрицательно качнул головой.

— Голословно и недоказуемо. Будем наблюдать!

— Но!..

— Квантовый передатчик отключён от бортового питания и находится в стазис-состоянии, — чуть резче сказал Каин. — Мы не будем закидывать ковчег донесениями по каждому поводу. Точка.

Милица не решилась спорить. Она видела, что этот разговор незаметно перетёк за личные границы Каина, вызвав мгновенное раздражение у неконфликтного инженера.

— Хорошо, — она улыбнулась и прикоснулась к его руке. — Сделаем по-твоему. И если мы увидим, что информация критически важна…

— Да, немедленно свяжемся с ковчегом, — тяжело вздохнул Каин.

Милица улыбнулась ему, перехватила его кисть поудобнее и начала неторопливо её разминать.

— Ты слишком резко реагируешь. Ты уже вышел в Путь. Конфессор не стал тебя возвращать.

— Просто накачал монологом на тему: «Ковчег без тебя превратится в развалину, а мир вокруг не стоит внимания». Я не железный, у меня есть эмоции и чувства. Даже понимание, что это была грубая, неприкрытая манипуляция, не облегчает ощущения совершенного предательства, — ответил Каин.

— Тест решимости, — уверенно парировала Милица. — Конфессор обязан проверять странника постоянно, в наших душах нет места сомнению, когда решение принято.

— Тебя хорошо учили, — блекло улыбнулся Каин, аккуратно забрал руку у Милицы и открыл один из шкафов над синтезатором пищи, достал кассеты с нутриентами и воткнул в приёмные гнёзда массивного прибора. — Теперь мы вместе на неопределённое время?

Милица с удивлением смотрела на спину Каина. Она не сразу поняла, откуда в его голосе плохо замаскированная горечь.

— Разве это не было твоим планом с самого начала?

Спина её самого близкого друга расслабилась, но он не повернулся, продолжая колдовать с синтезатором.

— Ты догадалась. Хотя я старался, чтобы всё выглядело естественно.

Милица отметила явное облегчение, прозвучавшее во фразе.

— Твои суперточные тайминги. Никто, кроме тебя или робота, не смог бы соблюсти график движения посекундно. Думаю, робот тоже бы не смог.

— Достаточно было просто постараться. Но план и состоял в том, что тебя привезут ко мне, — он повернулся к Милице, держа в руках два больших стакана, над которыми парил одуряющий запах шоколада.

— Это извинения? — Милица против воли вцепилась в протянутый стакан.

Уже точно не какао по консистенции, но ещё и не просто расплавленный шоколад. Она с наслаждением сделала первый глоток и закрыла глаза, гоняя горячую массу по языку.

— Извинения. Они приняты? — Каин улыбнулся.

— Я подумаю об этом после второй порции… ты ударился в искусство манипуляции? — резкий вопрос и внимательный взгляд изумрудных глаз.

— Нет. От манипуляций людьми надо получать удовольствие. Мне больше нравится манипулировать механизмами, — Каин отпил из своего стакана. — Вот как например с этим шоколадом. Ариадна удалила рецепт из общего доступа. Это теперь отдельное поощрение для детей.

Милица с трудом удержалась от фразы, что люди тоже механизмы. Каин был добрым, неконфликтным парнем, но порой не знал меры. Не стоило его вдохновлять более необходимого.

— Не сомневаюсь. Я бы тоже хотела, чтобы меня так поощряли.

Они говорили и говорили, пока не пролетели три часа. Сон не шёл, стимуляторы и шоколад будоражили мозг, а Каин всерьёз собирался пойти во вторую спортивную зону. Когда он упоминал Карлу Нуньес, в его взгляде появлялась некая… мстительность и азарт. Милица не решилась отпустить его одного.