— Это ничего, я согласен жениться на распутнице, если, конечно, она пообещает распутничать только со мной… Буду даже рад.

Ника продолжала сердиться:

— Отпусти меня, наглец! Хам! Животное!

— Дикарь, — подсказал я, с умилением наблюдая её трепыхания и возбуждаясь от её подскакиваний на мне.

— Чёрта с два я за тебя выйду, грубиян!

— А куда ты денешься, если мы с тобой зачали сейчас маленького дикарёнка?

Эти слова отзывались в моей собственной груди сладостной дрожью. Ника внезапно успокоилась, пытливо заглянула мне в глаза:

— Тебя это не пугает?

— Шутишь? Я хочу этого с первого дня нашей встречи!

— Разве я не раздражала тебя в первый день нашей встречи?

— Да, немного, но генотип у тебя и вправду зачётный.

Она опять подпрыгнула:

— А ты так выбираешь мать для своих будущих детей? Сколько у тебя уже отпрысков по стране?

Я покачал головой:

— Ни разу не занимался сексом без контрацепции. Только с тобой мне так башню срывает…

Ника коротко чмокнула меня в губы и уткнулась в плечо, бормоча оттуда:

— Это всё так странно… Мы с тобой, наверное, оба сумасшедшие. Может, мне таблетку выпить?

— Не вздумай. Это ведь не стопроцентный залёт.

— Сыграем в русскую рулетку?

— Неуместное сравнение. Я хочу жениться на тебе и завести детей.

— Тогда почему ты прячешься от меня в офисе?

— Я же объяснял, мне было сложно держаться в рамках, которые ты задала.

— Значит, теперь станешь зажимать меня в каждом углу?

— Только если ты не переедешь сегодня же в мою комнату и не отдашь мне ночь.

Ника притворно надула губки:

— Чёрт! А я-то надеялась… Видимо, придётся забаррикадироваться в своей комнате на ночь.

— Ну, если вопрос стоит так, то не беспокойся — я вполне в состоянии зажимать тебя круглыми сутками. — Я поиграл бровями. — Продолжим?

Ника засмеялась:

— Неет, сейчас отпусти, мне нужно в душ. Но… в доме без тебя скучно.

Мы вернулись туда вместе, уже не скрываясь. Да и что тут скрывать, если Ника ушла из дома в брюках, а вернулась без них, в рабочем халате сотрудника фабрики? Штаны я, оказывается, безнадёжно порвал. Отец остановил взгляд на наших соединённых руках, как будто вздохнул с облегчением и расплылся в своей фирменной доброй улыбке. Ника порозовела, как маленькая девочка, и мне сразу захотелось ещё раз её зацеловать.

Батя мялся, не зная, что сказать, как выразить свой восторг по поводу того, что их со Львом Алексеевичем план сработал.

— Я знаю, пап, — снисходительно похлопал я по хрупкому родительскому плечу.

— Мы всё знаем! — с улыбкой и кивками подтвердила Ника.

— Ч-что вы знаете?! — изумлённо, неверяще, даже испуганно уточнил отец.

— Что это всё ваших рук дело! — воскликнула Ника, продемонстрировав наши с ней переплетённые пальцы и сама засмеялась от получившегося каламбура.

— Простите… — батя захлопал глазами, изображая святую невинность, но актёр из него неважный.

— Ладно, не отпирайся, — махнул я рукой. — Это уже неважно. Я слишком увяз, чтобы сопротивляться из чистого упрямства.

Ника хмыкнула в кулачок, я притянул её к себе за талию нашими же сцепленными руками, намекая, что мы это всё позже обсудим. Подробно и обстоятельно. В моей запертой на ключ комнате.

— Что ж, — растерянно пробормотал отец, видимо, ещё не до конца уверенный, что его не разыгрывают, добиваясь признания. Но держать покер фейс до конца — тоже не его фишка.

— Я рад… искренне рад… за вас.

Мне не терпелось запереться с Никой в уединённом месте без камер, поэтому я отпустил батю звонить товарищу с радостными вестями, а сам повёл свою девушку наверх.

Тимур хотел сразу затащить меня в свою комнату, но я упёрлась: мне надо в душ, прийти в себя и отдышаться. Ох, ну и занесло же меня! Сама не ожидала… Я не то чтобы шла в офис к Тиму предложить себя, но чувствовала, что соскучилась по нему за несколько часов. Я не из тех барышень, которым требуется, чтобы их постоянно развлекали, но сейчас… я ощущала пустоту. Мне отчаянно хотелось оказаться в объятиях моего медведя, ну или на худой конец быть загруженной чем-нибудь по самую макушку, например, работой. Но второе было невозможно, потому что Тимур не отпускал меня в Москву — пришлось идти и добиваться первого.

Однако, когда я увидела всю эту на редкость сексуальную гору мышц с умным видом за начальственным столом — в меня будто бес вселился. Он требовал удовлетворения самых низменных потребностей прямо здесь и сейчас. Конечно, желать ребёнка от мужчины, с которым мы знакомы едва ли неделю, — безумие, но тело с парализующим волю упорством требовало довести дело до конца и на меньшее не соглашалось. Так вот и вышло, что я сама, собственными руками и ногами заставила Тимура посеять во мне свой генетический материал, и теперь забеременею я или нет — вопрос удачи. Только какой именно исход удачнее — хоть убей, не понимаю.