меня за шею, замурлыкала, как кошка.

— Как у тебя тут всё строго… — пробормотала она, оглядывая мой кабинет. — Не хватает какой-то… хм… души. Дом намного уютнее.

— Его дизайн проектировала моя родственница, она профессионал. А кабинет — я сам. Тут только необходимое.

Шкаф с бумагами, стол, компьютер, кресло и несколько стульев. Доска с маркерами на стене.

— Заметно…

— Хочешь поучаствовать? — я сделал приглашающий жест рукой.

— Я ведь не дизайнер… ты мне доверишь?

— Фантазируй свободно. Не обещаю принимать всё подряд, но я постараюсь быть лояльным.

— Я подумаю… — она с таинственным видом прошлась из угла в угол, а потом изящно присела на стол.

Я опустился в кресло и тяжело вздохнул: моя внутренняя температура опять начала подниматься. Как же остро на меня действует присутствие этой женщины! Сейчас опять помашет хвостиком и улизнёт, а я приходи в себя ещё битый час…

— Это всё или ты ещё что-то хотела обсудить?

Ника наморщила носик:

— Ты прогоняешь меня!

— Я тебя берегу.

Ника подвинулась по столу ближе ко мне и потёрлась ножкой в белых брючках о мою. Она издевается! Я прикрыл глаза ладонью, а в следующую секунду мне на колени вдруг свалилось тёплое, благоухающее дамскими духами чудо. Обвило тонкими руками мою шею, уткнулось носом в щёку, провело по ней сухими губами.

— Ника, ты опять… — прорычал я, уже совсем сам не свой. — Испытываешь моё терпение… Чего ты добиваешься? Чтоб я импотентом стал?..

— А может, совсем наоборот… — проворковала она.

Я напрягся всем телом.

— Что?

Но ответа дожидаться не стал — сгрёб её в охапку и подскочил на ноги.

— Тим, подожди…

Ну что там ещё?!!

— А… может… не пойдём никуда?

Я не сразу понял, что она имеет в виду, но потом до меня дошло:

— Здесь?!

— А что? Ты такой сексуальный в этом своём директорском кресле…

Кажется, меня шаровая молния шандарахнула по голове. Собрав в кучу остатки разума, я прохрипел:

— Ник, тут камера… — оторвав одну руку от её роскошной пятой точки, махнул в правый угол.

— И её никак нельзя выключить? — кокетливо улыбнулась моя соблазнительница.

Сам чёрт не разберёт этих белых ведьм! То целомудренную скромницу из себя строит, то "возьмите меня прямо здесь и сейчас!" Но я был слишком распалён долгим ожиданием, я был весь как взведённый пистолет, а потому, не выпуская Нику из рук, вместе с ней в два прыжка пересёк кабинет, вырвал камеру из угла вместе с куском стены и бросил куда-то за спину, не глядя. А потом стал целовать свою девушку. Так голодно и жадно, как, наверное, ни одну ещё не целовал. Даже не помню, куда делись её брюки и трусики. Прижал к стене свою добычу и… взял.

— Тим… — шептала она надрывно, даже жалобно, но обнимала мой торс обнажёнными стройными ножками и цеплялась тонкими пальчиками с острыми коготками за плечи. — О боже, Тим…

В череду нежных, как вздохи, стонов иногда врывались крики — приходилось закрывать ей рот поцелуем: мы ведь не дома, за дверью сидит секретарь… А сам я просто улетал в космос. Она была влажной, горячей, тесной — моя девочка. Сначала немного зажатой, как будто испуганной, но потом всё более и более открытой. Взгляд Ники плыл, подёргиваясь мутной дымкой. Она закатывала глазки, руками вцепляясь всё крепче, а бёдра раскрывая всё шире, подаваясь навстречу, словно прося, чтобы я её сделал совсем своей, окончательно и бесповоротно. Я-то был отнюдь не против, но краем ускользающего в этом страстном припадке сознания понимал, что Ника сейчас ничего не соображает, а потом станет меня винить за неосторожность. Я сделал честную последнюю попытку призвать её к разумности:

— Малыш, подожди, я сейчас… — и попытался отстраниться, но она не отпустила: напрягла обнимающие меня ножки, до боли вцепилась пальчиками в плечи:

— Нет-нет-нет, пожалуйста, Тим…

— Ниикаа… — прорычал я и сделал ещё несколько последних судорожных толчков бёдрами. Из моих глаз посыпались звёзды, а распластанная на стене девушка вскрикнула жалобно, сладко и хрипло, содрогаясь всем телом.

Нас обоих ещё несколько минут били судороги — не знаю, как дошёл до ближайшего стула. Упал на него вместе со своей ношей, чуть не опрокинувшись.

Мы сидели, обнявшись, горячо дыша друг другу в шею.

Мы так и не разъеденились — я всё ещё был в ней, ощущал её огненную влажную тесноту, и возбуждение опять нарастало.

Восстановив дыхание, Ника чуть отстранилась, и я смог увидеть её сияющие глаза и румяные щёчки.

— Прости… — пробормотала она. — Не знаю, что на меня нашло…

Это звучало забавно — я рассмеялся:

— Я знаю. Ты распутница.

Ника мгновенно перешла от смущения к гневу — нахмурилась, попыталась соскочить с моих причиндалов. Разумеется, я не пустил.