Я украдкой смотрю в его профиль. Он тоже скашивает глаза в мою сторону. Мурашки бегут по спине. Я опускаю глаза себе под ноги. Раинер поворачивается ко мне и предлагает пройти в ресторан La Flottille. Я соглашаюсь. Мы обходим гранд канал, вся молодежь и туристы собрались на улице под козырьком ресторана. Раинер проходит в помещение я следом, тут почти пусто. Мы садимся за столик и заказываем по чашке капучино и круассаны с шоколадом.

— Это ведь еще не конец парка?

— Нет, еще далеко.

— Сколько раз ты тут был?

— Это седьмой. Есть еще сад у дворца Большой Трианон и Малый Трианон. Чудная ферма Марии-Антуанетты. Все за один день не обойдешь.

Мы сидим друг против друга и я не могу не заметить, его золотисто-бежевый цвет кожи, двухнедельную щетину, которая ему к лицу. Без очков его раскосые глаза кажутся, будто они накрашены, но нет, у него всего лишь очень черные густые брови и ресницы, а красные губы создают такой контраст, что от него сложно отвести взгляд. Серьга в ухе придает образу особую брутальность или сексапильность, черт я не знаю, он просто красивый. Он ловит мой робкий взор и еле заметно улыбается.

— Знаешь, я вот смотрю на тебя и у меня создается впечатление, что ты нечистый француз.

— Так и есть. Мой дед испанец, а прабабушка турчанка. Они были единственными в роду не французами.

— А чьи глаза?

— Матери. Она была моделью, пока не родила меня.

Я вспоминаю наше первое столкновение в университете и едва сдерживаю смех. Я напоминаю ему о той встрече, Раинер усмехается. Сегодня он такой серьезный или он всегда такой?

— Что ты тогда подумал?

— Честно. В голове промелькнула мысль, что это можешь быть ты.

— А я подумала, что все в Декарте немного того. Я из-за Марка и Жака не люблю твой университет.

— Советую его и дальше игнорировать.

Приносят наш заказ. Перекусывая, мы обсуждаем книгу, учебу, а потом он предлагает взять мороженое и продолжить прогулку. По аллее мы проходим несколько метров, я указываю на зеленую полянку перед каналом. Раинер понимает меня без слов и кивает. Трава уже подсыхает, я сажусь на нее, не боясь, что запачкаю юбку. Раинер присаживается рядом. Мы молчим, пока доедаем мороженое и исподтишка наблюдаем друг за другом. Он наклоняется ко мне, плечи соприкасаются, я вздрагиваю и испуганно ловлю его взгляд из-под бровей.

— Ты так далеко сидишь от меня. Не бойся, я не кусаюсь.

— Как это далеко? Рядом!

Он невинно улыбается и подсаживается так, что наши ноги тесно прижимаются.

— Прекрати, мне так неудобно.

— Тогда может, откинешься спиной на мою грудь.

— Еще чего.

— Ты меня простила?

Я кусаю губу и опускаю голову. Раинер поглаживает двумя пальцами мне по руке. Все тело тут же отзывается вибрацией, бросает в жар, в голове начинает стучать, сердце колотится. Я перевожу дыхание. Черт, ему лучше ко мне не прикасаться.

— Софи, ты меня слышишь?

— Да, я… я тебя прощаю.

— Я рад это слышать. Прямо глоток свежего воздуха. Спасибо. Что ты делаешь завтра?

— Буду готовиться к понедельнику, — вырывается у меня.

— Кстати, когда у тебя день рождения?

— Эм, оно уже прошло. Второго октября.

— Выходит, тебе уже двадцать. С прошедшим. Как справила?

— Спасибо, родители приезжали, посидели в кафе. Ничего интересного. Скучно.

— Завтра я тоже занят, но может я смогу вырваться и приехать к тебе.

— Ты можешь мне писать сообщения.

— Нет. Я хочу видеть тебя вживую, узнать получше.

Я киваю. Язык стал немой. Но как я могу отказать, когда его голос мешает мне думать.

— Я могу тебя обнять?

— Нет, лучше не стоит. Давай, лучше еще погуляем.

Я встаю, он берет пустые стаканчики из-под мороженого и идет за мной.

— У меня юбка не испачкалась?

— Если только немного.

Он шлепает меня по заднице, я вскрикиваю от неожиданности и стреляю в него глазами.

— Это что сейчас было?

— Это за твое упрямство.

— Что? — я грожу ему пальцем. — Я тебе это припомню.

Он весело хохочет.

— Ты покраснела.

— Глумиться вздумал? — визжу и упираю руки в бока. Он еще громче заливается смехом. Невольно губы растягиваются в улыбке. — Смешинка в рот попала? Негодяй. Смейся, смейся.

Я складываю руки на груди и отворачиваю голову. Он обрывает смех и встает передо мной.

— Прости, ты такая смешная, когда злишься.

— Отвези меня домой, — говорю вполголоса.