— Блин. Мы что, военные или спец. организация какая? — пожал плечами Марадона. — Теперь ещё шевронами от всех остальных отличаться будем.

— Чем тебе не нравятся военные? — возмутился Илья. — Армия это дисциплина, взаимовыручка, что сейчас очень важно. И действительно, отлично будет на кожаных куртках смотреться. Кстати, ребята с промзоны тоже себе экипировку придумывают.

— Дурной пример заразителен, — усмехнулся Марадона. Он посмотрел на расстроившегося от его слов Ромеро и хлопнув Вовку по плечу сказал. — Шутка. Наоборот классная задумка.

Света подняла руку со словами. — У меня предложение. На чём и из чего сделать шевроны у меня всё есть. И машинка, и оверлок. И даже нитки для вышивания специальные, металлизированные, как раз жёлтые, под золото. Их привезли в коробке вместе с оверлоком. Чёрный материал можно взять из кожаных лоскутков, которые на подкладку курток пришиты. Завтра могу начать.

— Давай, — кивнул Илья. — Можешь взять кого-нибудь в помощницы.

— Кто пойдёт? — спросила Света оглядывая присутствовавших.

Несколько женщин подняли руки. Светлана выбрала пару человек. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом подсвечивая нависшие над ним облака. Землю накрыли сумерки. Дрова в костре трещали выбрасывая вверх снопы красно-жёлтых искр. Вода закипела. Светлана кинула в котёл пару пригоршней заварки. Кирилл с Иваном Ивановичем сняли котёл с огня взявшись за перекладину на которой тот весел и поставили рядом с костром. Лёгкий ветерок подхватил запах начавшего запариваться чая, распространяя его аромат по всей базе. Люди мирно сидели вокруг огня продолжая болтать и дожидаясь когда завариться чай. Вдалеке были слышны сухие щелчки снайперских винтовок, это снайпера расположившиеся вдоль линии карантина отстреливали мелкую живность. Лаяли собаки, бегающие по буферной санитарной зоне карантинной границы выискивающие ту же живность вылезающую из нор. Найдя оную, останавливались сев рядом с норкой, куда пряталась эта живность, в ожидании группы дезинфекции идущей следом с фонариками в руках. Работники группы были экипированы в костюмы химзащиты и противогазы замкнутого цикла. Грызуна тут же вылавливали, выгоняя из норы специальным полым щупом, который втыкали в метре от входа в нору и пускали серный дым. Потом помещали в контейнер-клетку с ручкой для переноски, после чего кого-нибудь отправляли в ближайшую станцию переработки биоматериала.

Таких станций в санитарке было несколько десятков, прозванных среди вынужденных поселенцев карантина "мясорубками". Там грызуна благополучно уничтожали путём отсечения головы и разрубания тельца на мелкие кусочки специальными, для одного цикла резки многолезвийными ножницами, которые тут же прокалялись высокотемпературной газовой форсункой. Останки после разрезания тушек через крупное сито падали вниз в камеру мобильного крематория, где срабатывала автоматическая заслонка и включались факела. Крематорий был так же снабжён универсальным фильтром для очистки выбросов в атмосферу. И всё происходило автоматически, без участия человека. Конечно вся эта система предназначалась не для грызунов, а для более крупных особей. Поэтому набирали пару, тройку десятков мелочи, после чего загоняли внутрь приёмника-бокса и включали процесс. Зачем рубили на куски? Так быстрее сгорала биомасса. Конечно не все животные были заражены, скорее большинство было здорово, но кто стал бы заморачиваться о судьбе каких-то там мышей и хомяков в сложившийся ситуации. В этих же крематориях, в самом начале эпидемии, сжигали зараженных людей, прибывающих с первыми группами беженцев. Тогда всех подозрительных закрывали в отдельных боксах и в течении сорока восьми часов наблюдали за их поведением. После чего без труда выявляли инфицированных и уничтожали выстрелом в голову. Потом их тела пропускали через "мясорубки". Родственников заражённых, чтобы не было конфликтов, заблаговременно переправляли дальше, в мобильные госпитали находящиеся во второй санитарной зоне, недалеко от карантинной линии делящей санитарки. Во второй уже были сооружены долговременные склады, фильтрационные пропускные пункты, отстойники для машин и временные аэродромы для лёгких самолётов. Линия охранялась так же армией, но уже совместно с полицией.

На границе третей линии карантина уже были возведены заграждения из колючей проволоки с контрольно-пропускными пунктами, через которые можно было пройти или проехать только по специальным пропускам. Там уже кроме военных и полицейских паслись ФСБэшники. По всей длине третей линии стояли мобильные ракетные комплексы. Для какой цели, никто толком не знал. Поговаривали, что ракеты снаряжены ядерными зарядами небольшой мощности, называемые у военных тактическим оружием малого радиуса поражения и что эти ракеты в любой момент могут полететь на Сосновогорск для уничтожения города и всего что в нём есть. Всё это хозяйство расположилось в тайге, окружающей со всех сторон город. Только первая санитарная зона была наполовину заросшая деревьями. Шестьдесят лет назад, когда строился химический комбинат, заблаговременно очистили огромную территорию вокруг небольшого тогда ещё городишки. По мнению бабушек старожилок тайгу вырубили потому, что на комбинате собирались выпускать оборонную продукцию. Тогда ещё и не мечтали о спутниках шпионах и поэтому там, на самом верху, по мнению старушенций, решили, что пустынная местность вокруг даст хорошую возможность заметить крадущегося капиталиста шпиона. Хотя есть и другая, более правдоподобная версия. При взрыве на производстве тайга не загорится.

— Я вот думаю, — сказал Иван Иванович. — Почему они ров вокруг не вырыли и водой не заполнили. Неужели лучше грызунов с огнестрельного убивать?

— Хотели. Даже начали, — ответил ему Ромеро. — Потом посчитали что дорого, долго и ненадёжно. Заметили, что больные животные воды не боятся и свободно передвигаются в ней и даже под ней. Нам профессор рассказывал.

Почти совсем стемнело. Над горизонтом начала восхождение полная луна. На темнеющем небе стали загораться первые звёзды. Люди уже собрались попить чая приготовив кружки, как вдруг со стороны карантинной линии послышались автоматные очереди. Даже прозвучало несколько взрывов. Все, кто сидел на Грушёвке бросились к забору собранному из ежей и колючей проволоки. До них доносились крики людей и лай собак вперемежку с жуткими воплями. Илья посмотрел через бинокль, найденный в очередной вылазке в охотничьем магазине на блокпост. Пропускной пункт был освещён прожектором с крыши караулки и старлей увидел как там, за заграждением из мешков с песком, кто-то развернул пулемёт в противоположную сторону и начал лупить из него в санитарную зону. Какие-то тени замелькали вокруг пропускной будки и шлагбаума, перекинулись через мешки. Было видно, что там, в пулемётном гнезде, идёт какая-то борьба. Через минуту пулемёт замолчал. Звуки стрельбы начали уходить вглубь карантина, но через некоторое время снова стали приближаться.

— В ружьё! — проорал старлей первым бросившись к оружейке.

— Ну вот бля. ь, попили чайку, — тихо выругался Лёха рванувший следом.

Все дружно побежали за старлеем спотыкаясь и падая в темноте. Те люди, кто был на постах в карауле, включили поворотные фары на автомобилях стоящих по периметру базы освещая лагерь. Такие дополнительные фары, крутящиеся в разные стороны на самодельных кронштейнах, поставили на все машины. На некоторые даже по две. У оружейки образовалась толпа посреди которой слышались крики Ильи. Что он орал никто толком не понимал, но все, получив оружие, бежали назад к забору и добежав до него останавливались не зная что делать дальше. Наконец появился сам старлей и прогудел. — Свет!

Фары повернулись высветив пустую степь. Все напряглись держа оружие наготове ожидая появления зомби. Вооружение в основном состояло из найденных автоматов и берданок, но имелись и пистолеты, ими были вооружены женщины и девушки. Так же у некоторых защитников в самодельных кожаных ножнах на спинах висели мачете. Мачете было всего шесть заводского исполнения, но были и самодельные разных конструкций в количестве десяти. Самые удачные сделаны из рессор. Стрельба начала стихать удаляясь от лагеря. Простояв так ещё с пол часа люди потихоньку расслабились. Илья дал отбой и выставив патрули у забора приказал остальным отдыхать.