Ван Гог был беден и не смог получать даже на пропитание от своего творчества, зато его последователи и трактователи питались от его творчества. Бедствовавший и никакой культуре и никаким представителям искусств не нужный в своё время Гофман кормит специалистов по Гофману и всех, кто зачерпнул из кувшина его идей. Шекспир - так вообще прославил тысячи режиссёров, актёров, накормил и обул миллионы критиков и их братьев по "театральному цеху".

А стоит ли ещё вспоминать о Вивальди, Чайковском, Чехове, о всех, кто дал средства существования миллионам паразитов от искусства, не имеющим в своих головах и сердцах ни одного собственного чувства и ни одной живой мысли?

Я к чему: если собрать всё истинное творчество, то хватило бы одного небольшого музея, где полностью бы отразился творческий процесс без паразитических наростов.

Паразит в искусстве гораздо вреднее, чем паразит-кровосос, чем бандит, или бытовой паразит-нахлебник. Ведь каждый паразит в искусстве не даёт увидеть развитие истинного творчества и выстраивает фальшивые пути.

Люди культуры оттого и носятся с ней и пекутся о ней, потому что она их попросту кормит. Не будь их, творческий процесс не блуждал бы в собственном самоосмыслении и в создании "неземного". Он бы давно стал очевидным для всех своими "божественными" возможностями. Но то, что имеем, то и переварим.

И ещё - диктаторы-Актёры вовсе не паразиты, ибо они обычные солдаты идеи и открыты для функции материализации проектов и образов пусть и "грязного" творчества. Паразиты же от искусства пекутся даже и не об искусстве, а о себе. Они либо копируют, производя совершенно ненужное (в отличие от сапожника), либо актёрствуют, получая за это деньги. Между тем как копировать и актёрствовать может абсолютно любой человек время от времени. Вот и судите, что такое профессионал в искусстве, о чём с идиотской гордостью заявляют "люди культуры". Они хоронят себя заживо, и пусть бы если бы своей мёртвой идеологией и деятельностью не запутывали всё живое. Так каков же финал жизни подобного паразита? Можно ли на одни весы поставить режиссёра, ставящего Шекспира и Самого Шекспира? Нужен ли вообще режиссёр-профессионал, жующий всю жизнь одну и ту же жвачку? Должно ли государство его содержать на народные деньги, если он даже своим паразитизмом не в силах заработать их? Пострадает ли Ван Гог, если его критик не получит за свою критику денег?

Люди искусства, ничего не создавшие своей головой и своими руками, и при этом претендующие на звание "творцов и художников" и есть тот извечный осадок творческого процесса, ничего не производящий и ничего не жертвующий человечеству взамен за то, что оно их хотя бы кормит.

Мне возразят: но искусство стимулирует молодых и мышление зрелых. Господа, вы же прекрасно понимаете, что я говорил о профессионалах в искусстве и паразитах в культуре. Автор должен сам ставить свою пьесу, Автор сам объяснит Авторов. Посредники же в этом процессе - паразиты. "Но Авторы умирают", - возразят мне. Создай свой театр и содержи его, приглашая разных людей режиссировать. Или народный театр...

Впрочем, я говорю уже лишнее. Паразиты и здесь найдут лазейку, ибо они начали торговать телом и головой (другого у них нет) раньше, чем началась проституция.

Всё это к тому, что "финал романа" высвечивает творчество и анти-творчество. Это сейчас я ещё могу выражать эмоции по поводу тех, кто мешал мне, но уйди я из земного существования, все паразиты будут для меня людьми и не более. Без меня человек - попросту че-ло-век, как бегемот попросту бе-ге-мот и ничего больше, к нему можно будет (в другом "романе") относиться осторожно, учитывая его эгоистические наклонности, но в принципе он будет так же радовать глаз, как и другие животные.

Не достигшие своеволия рады иметь над собою власть, они хотят её, поэтому не нужно меня записывать в мизантропы, ибо наоборот, любовь и интерес к животному миру во мне беспредельны.

Отличие моего "финала романа" от религиозных верований в том, что хотя и каждый бессмертен, но по-разному. Равенство в том, что все бессмертны, как и в том, что каждый имел возможность пожертвовать и идти по пути творческого своеволия.

Люди оболванены идеей "ада" и "рая", где якобы каждый уподобится со своим жалким внутренним миром Сочинителю только за то, что верил в одно из его явлений. А все сумасшедшие и преступники будут кувыркаться в кипящей воде. И те и другие всего лишь человеки, марионетки невежества. Все они одна кукла, как все бегемоты - один бегемот. Можно воссоздать одного человека, который и будет всеми миллиардами людей, и все чаяния и желания людей в нём одном найдут место. Это трудно понять живущим конкретным человекам, а тем более тем тьмам умерших, которые выполняли определённую функцию.

Но на самом деле это достаточно просто: каждый человек несёт в себе наследственную (генетическую) информацию о начале человеческого рода, поэтому является всеми одновременно. Но так как глобальных человеческих функций семь, то он и выбирает одну из функций, то есть достаточно взять семерых людей, носителей различных функций, и они будут содержать всю память о судьбах конкретных людей и о развитии семи функций, которым они принадлежали.

Как известно, Сочинитель не только улавливает ритм творческой направленности жизни, но и создаёт эту направленность, поэтому его сверх-задача - создание "неземного романа", художественной системы с авторским "я". Посмотрите на звездное небо - это образ неосвоенного пространства ждущего ваших желаний и вашего своевольного творчества. Собственно, звездное небо и есть финал романа, переход человеческого качества в не-человеческое, ибо человек есть куколка, а не-человек бабочка.

Вот почему я избегаю приговора человечеству - зачем это делать мне, если это когда-нибудь сделает невежественное и безответственное авторство.

Стоит ли уничтожать бегемота за то, что он бегемот? Стоит ли сжигать дом, где родился даже если в нём тебя унижали и не во что не ставили? Не лучше ли незаметно уйти и построить свой дом?
– естественное и нормальное решение.

Всепобеждающа ли истина, торжествует ли она? Это неверная постановка вопроса. Истинное попросту неуничтожимо, как неуничтожим сам творческий процесс.