Она сделала шаг к нему. Он устало опустил голову, одним тусклым огоньком где-то далеко-далеко в темноте за маской продолжая смотреться в неё. Эстер почему-то знала: даже такой — он способен на многое. В нём, даже истощённом и почти погасшем плескалась огромная сила, что ещё раскаляла почти добела торчащие сквозь шкуру кости, рвалась наружу, сдерживаемая только его почти распавшейся, но ещё прочной оболочкой. И, используя эту мощь для укрощения её же самой, он пока ещё мирно стоял на берегу перед Эстер, не шевелясь и лишь смиренно ожидая, что она захочет сделать.

Она протянула руку к его маске.

— Не смей.

Голос был ей уже знаком. Эстер обернулась. Мальчишка, что вывел её тогда из птичьего леса, стоял тут же на берегу, недовольно прижав к голове с торчащими чёрными вихрами подвижные длинные ушки с чёрными кисточками. Его тонкий хвост, тоже с кистью, нервно подрагивал, пока он хмуро смотрел на неё, скрестив руки на груди и прищурив ярко-оранжевые глаза.

— Почему? — вместо того, чтобы опустить руку, спросила Эстер.

— Обожжёшься.

— Он едва тлеет.

— И всё-таки не надо.

Она снова перевела взгляд на зверя, временно убрав руку к своей груди. Он не тронулся с места. От белой маски и правда шёл жар, как от едва вынутой из печи глины. Но Эстер снова протянула к нему руку.

— Я сказал, не смей!

Его цепкие пальцы сомкнулись на её запястье за долю секунды до того, как она уже приложила ладонь ко лбу зверя. Эстер испуганно оглянулась, но парнишка и верно как будто за мгновение переместился к ней. Зверь снова выдохнул сквозь решётку облако дыма и сделал шаг назад, чтобы снова развернуться к воде и продолжить пить. Эстер заметила, что течение несёт от маски прочь масляные разводы.

— Отпусти! — потребовала она.

Мальчик разжал пальцы.

— Кто это? — решила спросить Эстер.

— Тебе необязательно знать, — резко ответил он, приподняв подвижные ушки.

— А ты кто?

— А этого тебе знать не надо.

— Просто ты такой, — Эстер даже нашла в себе силы возмутиться.

— Тебе сюда нельзя, — строго кинул он ей, поджав губы. — Знаешь об этом?

— Ты не рад меня видеть? — не собиралась сдаваться Эстер.

— А почему должен?

— Должен что?

— Быть рад.

— Ты не должен.

— Потому и не рад!

Вокруг шумели травы, шелестели в воздухе крылья бесчисленных мотыльков. На фоне звёзд отсюда Эстер видела узловатый купол неба в зеленоватых всполохах тут и там. Мальчик смотрел на неё со злобой и почему-то жалостью.

— Уходи, — куда менее злобно, но требовательно сказал он.

— Что? — не поняла его снова Эстер.

— Тебе нужно уйти. Это неправильно. Я говорил, что тебе сюда нельзя, так что уходи.

— Но куда?

— Откуда пришла. И не пытайся вернуться. Здесь опасно.

В его голосе мелькнуло неподдельное беспокойство. Над лесом, словно подтверждая его слова, снова прокатился гром. Он осмотрелся по сторонам и упрямо продолжил:

— Я не могу бесконечно тебя спасать! Тебя здесь быть не должно!

— Не должно? Но я же тут!

— Но быть тебя здесь не должно. Это ошибка.

Эстер даже оскорбилась.

— Но почему?!

Он внимательно взглянул на неё, будто раздумывая, что сказать.

— Потому что… — и его голос растворился в раскатах грома за её спиной.

Мальчик поднял взгляд, вскинул ушки, а затем кинулся к зверю, свистнул, одним прыжком оседлал его и, схватившись за рассыпающиеся ремни на маске, пришпорил зверя пятками в худые бока. Зверь вскинул голову из воды, поднялся в свечку, но только чтобы развернуться и кинуться прочь мимо Эстер вдоль берега, оставляя за собой след из сыпучего пепла, искр и дыма. На миг его шкура вспыхнула прежним пламенем, но быстро угасла, когда зверь нырнул по грудь в длинные травы.

— Уходи! Немедленно! — успел кинуть ей через плечо мальчик, прежде чем ещё раз вдарить пятками по рёбрам зверя.

Но Эстер осталась на месте, оглянулась туда, куда он с таким ужасом смотрел. Над холмом и лесом быстро раскручивалась спираль густых грозовых облаков, красно-фиолетовые молнии прошивали их, как вату, оставляя после себя слабое зелёное свечение.

Трепет чёрных крыльев и красно-фиолетовые отблески.

Они всегда готовы к броску.

В лицо ударил ветер, несущий полотна из пепла и чёрного песка. Под натиском грозы рассыпались и рушились пересекающие небо ленты мотыльков. И когда она достигла реки, через плотный ливень из шуршащих белых тел к ногам Эстер молнией воткнулась алебарда с острым навершием, по металлу которой гуляли в беспорядке зелёно-фиолетовые искры…