— Тебе сила сейчас нужна, а то ведь не добежишь до границы-то! Свалишься от истощения где-нибудь в Белоруссии — под Гомелем, к примеру.

— Слушай, Серега… Сегодня какое число? Четное?

— Нечетное.

— Блин-н! А у меня поезд только по четным ходит.

— Днепропетровский? Через Кременчуг? — Прикинул капитан. — Да!

— Что же мне, на вокзале сутки ошиваться?

— Почему? Неужели пойти некуда?

— Некуда.

— И знакомых никого? — Недоверчиво поднял бровь собеседник.

Виктор припомнил Карлу, Ройтмана и ещё пару-тройку человек, но все это было не то:

— Знакомых полно. Но к ним лучше не надо. Опасно.

— А бабы нет? Такой, чтобы приютила, обогрела…

Перед глазами Рогова в полумраке мелькнуло лицо Дарьи:

— Знаешь… Есть такая!

— Хорошая? — Подмигнул приятельски участковый.

— Очень. Но как-то к ней…

Собеседник посмотрел на Виктора так, что тот ещё больше смутился и начал оправдываться:

— Нет, Серега, ты не думай! Она не по этой части.

— Да? — Хмыкнул капитан. — А по какой?

— Она проводница, на «Стреле» ездит, — сухо ответил Рогов.

— Ладно, не обижайся. А то сразу в амбиции… Я же ничего, просто так. Симпатичная?

— Во-о! — Однозначно выпятил большой палец Виктор. — Класс!

Мужчины заржали и потянулись за сигаретами. Рогов щелкнул разовой зажигалкой:

— Слушай, Серега. А ты действительно меня целые сутки прождал?

— Конечно. Наша служба и опасна, и трудна…

— И на первый взгляд, как будто, не видна… — подпел Виктор. — А если бы я не пришел сегодня?

— Значит, повстречался бы с другими ментами. Которые уж тебя точно бы в кафе не повели!

— Вот, — назидательно проговорил Рогов. — А некоторые ещё в судьбу не верят.

— И правильно делают.

— Почему? — Снова не понял собеседника Виктор.

— Чушь все это. Галиматья! Человек сам свою жизнь делает.

— А это все? — Рогов обвел рукой полутемный зальчик и остатки обеда на тарелках. — Это как обьяснишь?

— Чего пристал? — Возмутился участковый. — Никак!

— Нет, ты подожди… Согласись, что я мог бы и не прийти?

— Вряд ли. Рано или поздно поперся бы домой.

— Почему?

— Потому что — не убивал. И потому, что валенок… по жизни.

— Но ведь я появился как раз вовремя? И вышел прямо на тебя? Значит, судба!

Глаза человека напротив заметались в сомнении, он даже крякнул и недовольно поморщился:

— Судьба, судьба! Успокойся! Чеши лучше к бабе своей и сиди у нее, не высовывайся до самого поезда. А то неровен час… И помни, что я сказал.

Участковый встал, по-офицерски одернул пиджак и не прощаясь направился к выходу. Но не сделав и пары шагов обернулся:

— Уматывай отсюда, понял? А иначе, извини, заберу. Сам понимаешь, работа такая.

Он убедился, что сидящий за столиком Рогов все правильно понял и напоследок предупредил:

— Мы не виделись. Ты вообще сегодня в нашем микрорайоне не был!

Виктор покинул кафе через несколько минут: докурил, допил кофе, дождался сдачи с оставленных участковым денег и без стеснения ссыпал мелочь в карман.

Выпитая водка согревала душу, сытый желудок напоминал о себе приятной тяжестью и урчанием. Рогов мысленно, без сожаления попрощался с родимым домом. Потом представил себе старушку-машину — попрощался и с ней. Жаль было «Москвича», разворуют его без присмотра автомобильные воры, но своя шкура ближе к телу.

Виктора холодной волной окатило воспоминание о беде, которая прошла совсем рядом. А сколько ещё опасностей впереди?

Тревожные картинки вновь навязчиво закопошились в мозгу, словно муравьи перед закатом солнца. Куда сейчас? К Дарье?

А если дома нет? А если не примет? Примет… А от нее?

Рогов все ещё не до конца убедил себя, что вот-вот придется уехать, скрыться, исчезнуть из родного города — если и не навсегда, то на долгие годы.

Почему? Зачем? Хорошо, хоть документы при себе — паспорт, водительское удостоверение. Новую жизнь, конечно, с таким багажом не начнешь, но в Светловодске все же мать, родня…

Как им все обьяснить? Что сказать матери? Она вот-вот собиралась возвращаться, а тут на тебе — сын приехал, собственной персоной.

Сказать, что соскучился? Не поверит, пожалуй. Ну и что? Может, и придумывать ничего не надо? Мать на то и есть — поймет.

Туманно, муторно внутри, словно некий поганый гнус разьедает душу. Спрятаться, скрыться за бархатными шторами в доме у Дарьи, залезть под одеяло, укрыться с головой, а завтра… Завтра останется только сесть в поезд — и все, конец этой жуткой неправде и небыли.