— Гримфилд. Похоже, дело плохо, да? — прошептал один из заключенных, рыжеволосый арестант.

Санни-Подсолнушек выглядела скорее раздраженной, чем подавленной:

— Знаешь, приятель, там я буду заниматься тем же, чем и здесь. Меня просто бесит, что они думают, будто я помогла бежать какому-то проклятому язычнику.

— Р'шейл из Приюта.

Как только прозвучало имя Р'шейл, к ней шагнул защитник и потянул ее за руку. Девушка рывком освободилась от охранника и сама вышла к судьям. «Р'шейл из Приюта». Так назвала ее Хэррит. Отныне Р'шейл не имеет право носить имя Тенраган. «Я действительно свободна от Джойхинии».

— Р'шейл из Приюта обвиняется в краже серебряного зеркала и двухсот монет из апартаментов Верховной сестры, а также в пособничестве попытке побега дезертира Тарджи Тенрагана, — провозгласила сестра Хэррит. Р'шейл удивилась и обрадовалась, что к ее преступлениям не добавили еще убийство защитника в Реддингдэйле.

— Готова ли ты выслушать обвинительное заключение? — спросила Хэррит, не поднимая глаз от пергаменного свитка.

«А какая разница?» — так и подмывало спросить Р'шейл, но она предусмотрительно прикусила язык. Хэррит никогда не ходила у Джойхинии в друзьях. Она вполне могла отнестись к Р'шейл со снисхождением лишь ради удовольствия позлить Верховную сестру.

— Готова ли ты выслушать обвинительное заключение или настаиваешь на судебном разбирательстве? — повторила Хэррит.

— Я готова, — ответила Р'шейл. Ожидание судебного разбирательства могло продлиться недели и месяцы, и это время предстояло провести в камере. Лучше сразу признать себя виновной и выслушать приговор. Скорей бы закончился этот кошмар!

— В таком случае суд, по твоему собственному признанию, объявляет тебя виновной и готовой понести наказание за свои преступления. Ты обокрала Верховную сестру. Ты помогла известному предателю пытаться бежать от правосудия, чем нарушила законы Сестринской общины, принадлежать к которой отныне недостойна. Тебе было предложено место послушницы — ты его лишаешься. Тебе было предоставлено пристанище и кров в Цитадели — этого ты тоже лишаешься. Тебя окружали удобства и забота общины — теперь это не для тебя.

Р'шейл выслушивала ритуальные формулы изгнания, и в душе ее росло чувство облегчения и радости. Ее выгнали. Окончательно исключили.

— Ты нарушила законы общины, и единственным адекватным наказанием за это является Гримфилд. Я приговариваю тебя к десяти годам, — Хэррит наконец подняла на девушку глаза. Сестра была явно довольна произведенным эффектом. — Следующий!

Десять лет в Гримфилде. Виселица была бы гуманнее.

Загон, в который, словно стадо, согнали готовых к отправке в Гримфилд заключенных, располагался за пределами Цитадели, неподалеку от скотного двора. Запах вокруг стоял преотвратный. Санни, поддерживая ошеломленную, потерянную Р'шейл, помогла ей пробраться к солнечному пятачку, где было хоть немного теплее. Корт'еса усадила девушку прямо на землю и успокаивающе похлопала ее по руке.

— Все будет хорошо, — пообещала она. — С такой чистой кожей и чудесными длинными волосами ты сразу понравишься кому-нибудь из офицеров. Десять лет пролетят — глазом моргнуть не успеешь.

Р'шейл не отвечала. Десять лет. Десять лет в качестве корт'есы. Р'шейл не питала иллюзий относительно Гримфилда. Она была наслышана о тамошних женщинах. Она видела защитников, которым довелось там служить. Это были не гордые, дисциплинированные воины Цитадели — защитники из Гримфилда считались отбросами корпуса. Даже год был бы невыносим. Десять лет!

От мрачных мыслей ее отвлекло какое-то движение у входа. Калитка загона открылась, и охранники бросили внутрь полубесчувственное тело. Бедняга упал лицом в грязь и попытался встать на ноги. Тюремщики посторонились, давая дорогу своему офицеру. С болезненной уверенностью в своей правоте Р'шейл подняла глаза. Она не ошиблась.

Локлон окинул взглядом два десятка заключенных.

— Слушайте, и слушайте хорошенько! Сейчас будем грузиться в повозки. Женщины в первую. Мужчины во вторую. Если кому-нибудь только придет в голову мысль доставить мне хлопоты, пойдет за повозками. Босиком, — и в наступившей тишине он еще раз пробежал глазами по арестантам. У них оказалось достаточно здравого смысла не привлекать к себе внимание Локлона — исключением явился разве что мужчина, которого швырнули в загон прямо перед приходом капитана. Когда ему, наконец, удалось подняться, Локлон разразился злобным смехом.

— По крайней мере, в пути нам не придется скучать. А, ребята? — повернулся он к своим людям. — Посмотрим, что запоет этот великий мятежник, когда мы накинем ему петлю на шею.

С этими словами капитан развернулся, и к калитке подкатили зарешеченные повозки.

Вокруг шатающейся фигуры собрались люди, и Р'шейл поняла, что это не кто иной, как Тарджа. Он выглядел ошеломленным и обескураженным. На лице красовался огромный свежий кровоподтек — утром его еще не было. Р'шейл так хотелось броситься к Тардже и узнать, как ему удалось избежать виселицы, но кое-что отвлекло ее от молодого человека. У калитки, скрестив на груди руки, с пугающе мрачным видом стоял Локлон. Вокруг него полыхало темное сияние ауры. Р'шейл опустила глаза, молясь, чтобы капитан не заметил ее взгляда, но тщетно. Повинуясь движению руки, один из охранников схватил ее и подтащил к своему начальнику.

— Так вы присоединитесь к нашему обществу, не так ли, послушница? — с любопытством вполголоса поинтересовался Локлон. Р'шейл поняла, что он пьян. Наверное, его перевели в Гримфилд в качестве наказания. Гарет Уорнер был не слишком доволен утренней сценой.

— Я мог бы избавить вас от многих неудобств этого путешествия.

Р'шейл подняла голову и наградила его полным презрения взглядом, но он был достаточно пьян, чтобы этого не заметить.

— Каким образом? — спросила она, заранее зная ответ, но надеясь, что Локлон окажется настолько глуп, что произнесет это вслух здесь, в Цитадели. Если ей повезет, рядом может случиться лорд Дженга. «Но даже если и так — что из того? Я ему не дочь».