— Хэррит, моей главной заботой всегда был Медалон. — Возможно, — ответила Хэррит со значительно большим скептицизмом, чем того хотелось ее собеседнице. — Как тебе должно быть известно, Сьюлин, секретарь Верховной сестры, — моя племянница. Она привлекла мое внимание к одному крайне встревожившему меня факту.

— Почти все в правлении Мэгины является довольно тревожащим, — поддержала Джойхиния. — Но что именно тебя обеспокоило?

Хэррит сделала еще один решительный глоток.

— Полагаю, Мэгина собирается объявить войну Кариену. — Джойхиния выглядела пораженной, хотя Р'шейл заподозрила, что мать всего лишь подыгрывала Хэррит.

— Мне кажется, Мэгина способна на многое, но я сомневаюсь, чтобы она сознательно могла спровоцировать вооруженный конфликт со столь превосходящим нас по силе противником.

— За последние недели Дженга встречался с Мэгиной несколько раз, — продолжала Хэррит. — А однажды с ним приходил этот хитрый маленький ублюдок Гарет Уорнер с твоим сыном, которого, кстати, уже давненько не видно в Цитадели. Говорят, он уже на севере.

Джойхиния откинулась в кресле и положила подбородок на сплетенные пальцы.

— Р'шейл!

— Да, мама? — немедленно отозвалась девушка, испугавшись, что ее тоже собираются вовлечь в беседу.

— Тарджа не сказал, куда едет, когда навещал тебя в больнице?

Вопрос явился для Р'шейл полной неожиданностью — неужели Джойхиния следила за каждым ее шагом?

— Он сказал, что уезжает на север инспектировать приграничные поселения для командующего Уорнера.

Хэррит удовлетворенно кивнула:

— Вот, что я вам говорила!

— Но это еще не доказывает, что Мэгина настроена развязать войну, — Джойхиния откровенно наслаждалась редкой возможностью побыть в роли сдерживающей, успокаивающей стороны.

— Нет? Тогда что делают у нее на столе проработанные и просчитанные до мелочей планы, сметы и расчеты с указанием даже количества отрядов, а также проекты организации гражданской милиции?

Оттуда, где Р'шейл аккуратно складывала на маленькую тележку готовые к отправке в мойку тарелки и приборы, ее мать выглядела словно ястреб, что вот-вот спикирует на ничего не подозревающего кролика.

— Ты уверена, Хэррит?

— Я видела это своими глазами — планы по созданию гражданской милиции, с целью взять на себя часть задач защитников, большинство отрядов которых двинется к северной границе.

— Король Яснофф сочтет это объявлением войны, — встревожено подала голос Джакомина.

— Мэгина наверняка это понимает, — Джойхиния пристально посмотрела на собеседниц. — Мне только что сообщили, что к нам срочно возвращается лорд Пайтер. Король Яснофф Кариенский крайне недоволен разрастанием языческих культов в Медалоне и несмолкающими слухами насчет дитя демона. Бездействие Мэгины по отношению к язычникам столь же опасно, как и ее военные планы.

— Кто бы подумал, что эта серая мышка Мэгина превратится в поджигателя войны? — выдохнула Джакомина. Джойхиния и Хэррит смерили мистрессу просвещения раздраженными взглядами.

— Ее надо остановить. Если этого не сделать, она разрушит Медалон.

— Полностью согласна с тобой, Хэррит, но подобные действия — если не провести их подобающим образом — могут быть расценены как измена.

Хэррит подозрительно прищурилась:

— Что ты имеешь в виду?

— Мэгину необходимо сместить. Открыто, законно и при полном единодушии Кворума. Иначе защитники откажутся присягать новой Верховной сестре. Мэгина будет вправе повесить нас как предательниц, — Джойхиния, похоже, сознательно запугивала своих собеседниц. Вероятно, прежде чем перейти от слов к конкретным действиям, она хотела быть уверенной, что ее гостьи до конца понимают ситуацию. — Тогда нам нужна Франсил, — заметила Хэррит.

— Франсил никогда не согласится, — хмыкнула Джакомина.

— Согласится, если взамен получит желаемое. Все имеет свою цену, даже Франсил.

— И какова же ее цена? — поинтересовалась Хэррит. Джойхиния пожала плечами и холодно улыбнулась.

— Не имею понятия, но, можешь мне поверить, Хэррит, я это выясню.

Приближался День Основательниц, а с ним и начало зимы. Напряженные собрания и жаркие дискуссии в апартаментах Джойхинии происходили все чаще и чаще. Облаченные в голубое сестры сменяли друг друга, зачастую нервно оглянувшись в коридоре и убедившись, что за ними никто не следит, прежде чем войти внутрь. Джойхиния показала, что не доверяет дочери, и Р'шейл оказалась исключенной из этих встреч. Но она успела услышать достаточно, чтобы понять, что ее мать с помощью кариенского посла планирует свергнуть Мэгину на ежегодном собрании сразу после парада Дня Основательниц.

Р'шейл не желала участвовать в заговоре. В бытность свою мистрессой просвещения Верховная сестра обучила сотни трудниц, послушниц и кадетов, включая Р'шейл и Тарджу. Мэгина была очень популярной фигурой, особенно среди защитников. Именно благодаря ей кадеты получили право на столь же высокое по уровню образование, какое предоставлялось и послушницам.

Разрываясь между верностью матери и привязанностью к Мэгине, Р'шейл не знала, что делать и как поступить. Не имея возможности пойти и предупредить Мэгину лично, она размышляла о тщетности любых попыток сорвать планы заговорщиков — на это не было никаких надежд. Джойхиния прекрасно знала о симпатиях Р'шейл и приняла дополнительные меры безопасности. Судя по всему, Хелла получила строгие указания держать девушку в строгой изоляции от внешнего мира и не спускать с нее глаз — словно лисица у клетки с цыплятами. Когда Джуни и Кайлин пришли навестить подругу, то были отправлены назад несолоно хлебавши. Никакой возможности добраться до Верховной сестры и предупредить ее. Даже записка попала бы в руки вездесущей Сьюлин и не дошла бы до адресата. Эта беспомощность угнетала и мучила Р'шейл, жгла внутренности, словно яд.