– У тебя ещё осталось время. Можешь поехать и опять покричать в полях. Я могу попозже уложить Кимо, и ты поиграешь с ним, когда придёшь сегодня.

Аяна кивнула. Ей хотелось размяться самой и размять Ташту, которому не хватало одних только утренних и вечерних поездок шагом. Арем Дар в учебном дворе рассказывал, что без движения у лошадей слабеет сердце. Она с благодарностью вспомнила господина Вадо из Орты, который в течение пяти месяцев каким-то образом умудрялся гонять Ташту и потом заводить обратно в денник, при этом не озлобив его и ни разу не попавшись ему на зуб.

Она подняла гнедого в рысь на одной из дорог склона, рядом с виноградником. Ташта нёс её мимо аккуратных рядов ухоженных лоз, мимо отцветающих опушённых кистей, вдоль длинных жердей деревянных опор. Она пересекала широкую мощёную дорогу Ордалла и петляла по склону, проезжая через светлые рощи олли с толстыми стволами, в кронах которых стрекотали цикады, и наконец добралась до той, в которой однажды метала нож в трухлявое дерево.

Стоя в пяти шагах от мёртвого ствола, она занесла руку с ножом, но неожиданно опустила её. Нож скользнул в ножны.

– Прости, – сказала она. – Мне не стоило тревожить твой покой.

Она подошла к стволу и погладила его рукой в том месте, куда в прошлый раз чаще всего попадал её нож. Ствол был нагрет солнцем, и из-под коры вылетели мотыльки и пара иррео, как потревоженные призрачные воспоминания о том времени, когда в могучем, старом стволе ещё была собственная, внутренняя жизнь, а не только жизни этих крохотных крылатых созданий, населявших его кору теперь.

Ташта рысил по пыльным дорогам среди стрекотания кузнечиков. Они выехали на берег кирио.

– Кэтас, кэтас, Ташта.

Аяна осадила его на шаг, подъезжая к поместью Эрке, и у ворот спешилась.

Ворота были заперты.

Аяна стояла, холодея, глядя вверх, на створки. Ей нужно было попасть внутрь, быстро пробежать пару десятков па до сенного сарая и переодеться в платье, а потом завести Ташту в денник и пойти к Гелиэр. Последовательность простых действий, которая рушилась из-за невозможности первого из них. Ворота были заперты, и нужно было позвать кого-то из катьонте, но если на её крик придёт Уителл, он ни за что не оставит Анвера одного в конюшне. Уителл пошлёт кого-то за его сестрой, в комнату на хозяйственном этаже, и посланный будет долго стучать и вернётся со словами, что сестры тут нет. Тогда Уителл либо скажет уйти и вернуться позже, что приведёт к опозданию, либо сопроводит ожидать в дом, и там злосчастный Анвер будет сидеть под подозрительными взглядами и неусыпным вниманием Саорин, Бетиллы, Ланты или Виданы, не имея возможности зайти на женскую половину за платьем и превратиться обратно в Аяну.

У неё закололо губы и пальцы. Опаздывать нельзя. Она взяла Ташту за корде и повела дальше, вдоль ограды сада, глядя наверх. Слишком высоко.

Она дошла до угла и свернула налево. Роща олли шелестела дрожащими листьями под лёгким ветром. Ограда высилась на три с половиной па от земли, крепкая, сложенная из светлого камня.

Аяна остановилась. Она вспомнила свадьбы хасэ. Парни поднимали коней в бешеный галоп и...

– А ну-ка, Ташта, иди сюда.

Она запрыгнула на него и подвела к ограде, потом сняла сапоги и, осторожно балансируя, поднялась во весь рост на его спине.

– Кэтас, кэтас, – шептала она. – Стамэ. Стой, милый, только стой.

Круп гнедого упруго двигался под её босыми ногами. Она огляделась. Перед глазами был дальний край сада, пустой, безлюдный. Она взяла сапоги в зубы.

– Подожди меня здесь, золотой мой.

Аяна повисла на руках и мягко спрыгнула в траву, отряхивая ладони и оправляя камзол. Потом она обернулась.

С выражением неописуемого восторга, смешанного с удивлением, на неё с дорожки из-за деревьев смотрела Гелиэр.

– Аяна, почему ты..

– Тихо, тихо! – прижала палец к губам Аяна. – Мне нужно забрать лошадь, кирья. Я бегу в сенной сарай, если увидишь кого-то – умоляю, отвлеки!

Гелиэр восторженно кивнула. Она одёрнула подол, расправила плечи и быстро зашагала по дорожке в сторону пристройки. Аяна выдохнула и припустила босыми ногами по нестриженой траве, надеясь, что благодаря забору в саду нет змей. Она бежала, пригнувшись, за живой изгородью, до которой тут ещё не добрались ножницы садовника, обогнала Гелиэр и юркнула в створку ворот сарая.

Новое удобное синее платье пахло сеном. Аяна скинула камзол и наспех натянула платье поверх штанов, свернула камзол и сунула под мышку, одновременно затягивая корсаж.

– Эй, кто-нибудь! Кирье Эрке дурно!

Аяна дёрнулась и кинула сапоги и камзол в угол. Она выбежала из сарая, нырнула в узкий проход в сад и вылетела на засыпанную камешками дорожку, на ходу натягивая драные удобные туфли.

– Кирья! – завопила она.

Гелиэр безжизненно свисала с рук нового конюха, Томилла, её лицо из золотистого стало серым, одна туфелька слетела с ноги и валялась рядом, на дорожке, подошвой кверху.