— Доми!!! — неожиданно абсолютно по-девичьи завизжала она, — сто лет тебя не видела! Почему ты стала так редко приезжать?!

— Продвижение по карьерной лестнице требует много времени и сил, — спокойно ответила Доминика, — сама понимаешь, за мной стали намного пристальней наблюдать.

— Продвигаться по карьерной лестнице, чтоб в итоге числится мертвой, — пробормотал Алан насмешливо, — странный план.

— Прикрыл бы ты пасть! — резко рявкнула на него Вероника, — не тебе комментировать задумки Доминики и моего отца!

— Воу, девочка, повежливей! — Алан сделал к ней шаг, такое обращение от малолетки ему пришлось не по душе.

— А то что?! Ты, если не ошибаюсь, из всей этой шайки самый тугой оказался, Алан Нортон!

— Вер, — холодно произнесла Доминика, — угомонись немедленно.

Запал Вероники тут же потух, она метнула в Алана испепеляющий взгляд и отвернулась.

— Вот как, — почти прошипела она, — у тебя совершенно нет вкуса, Доми.

— Вер! — уже на повысила голос Грейрод.

— Все, все, — подняла руки вверх Вероника, — извините. На правду хоть и не обижаются, но я повела себя резковато. Не люблю критики.

Алан тут же начал остывать. И дураку было понятно, что Вероника без ума от Доминики и готова внимать всему, что та скажет. Соответственно, новый круг общения Доми, если так можно было назвать их маленькое пати беглецов и предателей, вызывал у Вероники весьма жгучее чувство ревности. Девушка жестом позвала всех за собой и провела их в убежище, о котором ранее говорил сам Айзек. Пройдя по сложной, витиеватой системе пещер, они наконец-то оказались в… поселении? Арес, Алан и Айна с Анжелизой застыли на входе. В огромной широкой пещере были расположены шаткие палатки, сотканные из разных материалов. Возле каждой горел небольшой костёр. Здесь были молодые люди, старики, даже дети. Было здесь несколько резервуаров с водой, было пару теплиц, где зеленел какой-то не богатый урожай. Все это больше напоминало поселение первобытных людей. Проследив за взглядами товарищей, Доминика усмехнулась.

— Вдоль границы таких поселений около пятидесяти, — произнесла она тихо, — продовольствия всегда не хватает, а земля здесь не достаточно очищена для того, чтоб получать из нее хороший урожай. В какие-то теплицы удалось завезти землю которую собрали около городов, но этого не достаточно. Поэтому, продукты приходится возить контрабандой.

— Но… как эти люди оказались здесь? — с ужасом в голосе спросила Айна, — я думала, на границе только солдаты, защищающие стену…

— Беженцы, повстанцы, — пожала плечами Вер, идущая впереди, — и те, кому не хватило денег или уровня в Альтер-мире, чтоб жить в центре или хотя бы около него. Ну и ещё кое-кто…

— Я думал, для таких людей существуют пособия, гуманитарная помощь, да хотя бы что-то! — сдавленно произнёс Ал.

— Думать не твой конёк, — съязвила Вероника.

— Вер, — снова одернула ее Доминика.

Девушка замолчала и пошла немного быстрее. Алан нагнал Доминику.

— Я сломаю ей руку, — прошипел он злобно.

— Семнадцатилетней девочке? — ухмыльнулась Доми, — я была о тебе лучшего мнения.

— Семнадцатилетней стерве.

— Она ребенок, Ал, — Доминика вздохнула, — ребенок, росший без родительского внимания.

Алан промолчал. Вероника и правда выглядела одинокой. Она была похожа на брошенного котёнка, который изо всех сил пытался показать, что достаточно силён и страшен для того, чтоб выжить в одиночку. Правда, рядом с Доминикой она менялась. Доми была для неё словно старшая сестра и у Алана впереди было ещё пару дней, чтоб в этом убедится.

Они пришли к самому большому шатру. Полотно на каркасе было соткано из разных материалов, здесь были и чёрные, и зелёные, и синие лоскуты. Но он казался надёжным и более тёплым, чем все остальные палатки. Под пристальными взглядами жителей поселения, группа Алана зашла в шатёр за Вероникой. Своего рода это был штаб. Здесь располагался широкий стол, несколько стульев, даже какие-то цветастые ковры на полу и большое красное кресло. На столе были разбросаны документы, чертежи и, что парадоксально, чипы с картами. Не смотря на полную оцифровки всех документов, здесь все, кроме карт, было на бумаге.

— Оцифрованую информацию можно украсть из любой точки мира, — уследив за взглядом Алана, сказала Вер, — а вот за бумагами нужно прийти лично.

Алан и Арес понимающе переглянулись. Анжелиза и Айна все ещё выглядывали из шатра, они смотрели на детей. Айне не давала покоя старушка, сидящая в окружении нескольких детишек. Она что-то рассказывала им, а они увлечённо слушали. Айна никак не могла представить себе свою бабушку в таком месте, ей было больно. Она подумала о том, как сейчас наверное плачем мама, бабушка и вся ее семья. Как им сейчас тяжело. Пожалуй, об этом думали все. Анжелиза переживала о том, что им пришлось оставить там Элиота, она волновалась о том, что его будут допрашивать, чем принесут неудобства ее семье. Арес переживал о матери, которая сейчас осталась совсем одна, а ведь у них даже не было никаких гарантий, что план удастся и они вернутся живым. Алан больше переживал о семье Айны, все таки он понимал, что они относятся к нему как к родному. Да и отец, наверное, узнав о «смерти» сына сейчас по меньшей мере убивается из-за того, что они так и не поговорили. Доминика же была абсолютно спокойна. Но это было не безразличие, скорее, просто принятие всего происходящего. Доминика выглядела как человек, который принял ситуацию и пытается бороться с этим по своему, присоединившись к сопротивлению.

— И так, — произнесла она наконец, — давайте я кое-что проясню, потому что по вашим лицам видно, что вы в недоумении. Большинство этих людей — это бывшие члены групп очищения. Те, кто вернулся и их семьи.

— Что?! — Алан уставился на неё, — это что ещё значит?! Эти люди… группы очищения герои! Они ведь должны жить в центре!

— Так то оно так, — сдвинула плечами Доминика, — но, как видишь, они здесь.

— Как это произошло? — спросил Арес, — как они все здесь оказались?

— Мы не знаем, — ответила Вер, — это случилось десять лет назад. Просто в один прекрасный момент их выселили. Не объяснив причин, даже не позволила собрать вещи. Большинство из них выгнали из собственного дома посреди ночи. За многими солдаты приехали на работу. Детей, родителей, все паковали. Приказ об этом был отдан сверху. Но никто ни разу об этом нигде не упомянул. Ни в одних СМИ не было ни сюжетов, ни даже в бегущей строке об этом. Более того, группы, которые отправились в не благодатные земли в тот период, так и не вернулись. Пять лет они числились пропавшими без вести, а пять лет назад их признали погибшими.