— Знал, — кивнул Алан.

— Так вот, всех их кремируют через месяц.

— Всего месяц? 10 тысяч человек?!

— Да вот как-то так, — развел руками Айзек, — кремируют целых 10 тысяч. Не за один день, конечно же. Их будут свозить в крематорий партиями. А почему через месяц? Так, потому что сам крематорий еще не достроили, очевидно же. Но как только его запустят в эксплуатацию, задымят черные трубы. Мы хотим предотвратить это.

Он выпускал в потолок кольца дыма и искоса глядел на Алана.

— У вас есть план? Как этому помешать?

— Допустим.

— Тогда я хочу быть частью этого плана.

— Смело, — усмехнулся Айзек, — что скажешь, Доми?

— Вам решать, док, — сдвинула плечами девушка, — но доверять ему можно.

— С чего взяла?

— Интуиция.

— Ну, тогда добро пожаловать в Тейку, — широко раскинул руки в сторону Айзек, — в террористическую группировку, которая слепо верит интуиции Доминики.

Алан покинул поместье Грейродов на рассвете. Сонный, в помятой рубашке, закинув пиджак на плечо, он осторожно вышел через калитку. Мимо проходящий мужик с мелкой собачонкой на поводке смерил его оценивающим взглядом и одобряюще закивал, усмехаясь. Алан понял, к чему был этот жест. «Эх… а лучше бы это действительно был секс» — про себя подумал он.

— Господин Редхол! Вы ведете себя крайне неразумно! Ваши обвинения оскорбительны!

— Неразумно уничтожать десять тысяч человеческих жизней, господин председатель! Я говорю от имени каждого члена партии гуманистов! Мы против! Мы не можем допустить столько смертей ради того, чтоб «золотой миллиард» продолжал жить в достатке!

— Вы не понимаете о чем говорите! Вы предлагаете ввергнуть наш мир в хаос? Вернуть те времена, от которых мы пытались спасти наш народ? Чтоб вновь начался голод? Дефицит? Борьба за ресурсы и территории? Планета не способна сейчас принять столько народу!!! Мы принимаем самое оптимальное решение!

— Это вы не понимаете, что творите! Столько убийств — это по вашему оптимальное решение?! Это геноцид!

— Не стоит аппелировать таким громким термином, господин Редхол! Никто и не думал убивать этих людей! Они продолжат жить в чертогах Альтер-мира. Вы слишком драматизируете.

— Но они никогда не смогут вернутся в реальный мир!

— Списки ликвидированных тщательно готовились несколько лет. У людей, попавших в эти списки, нет никакого повода возвращаться с реальный мир. Их умственные способности, навыки и таланты были признаны международной комиссией бесполезными для общества, к которому мы стремимся и которое создаём. К тому же, это одинокие люди, которым-то и возвращаться некуда. Они никак больше не смогут реализовать себя в этом мире. В то время как-то Альтер-мире они преуспевающие ремесленники или авантюристы.

— Тогда почему вы огласите своё решение открыто? Почему вы решили скрыть это от широкой публики?

— Вы ведь грамотный политик, Лоуренс! Кому как не вам знать о том, что есть решения, которые принимаются за круглым столом без огласки. Эти решения не всегда праведны, но всегда на благо общества! Общество просто может быть не готово узнать правду. И не сразу принять тот факт, что это делается ради их же самих!

— Но ведь даже в этом списке есть те, у кого все ещё есть родные или друзья! Вы собираетесь их оповестить?!

— Вам же было сказано! Это одинокие люди!

— И все же! Мы требуем огласки! Приникать такие решение в тайне… если вы отказываетесь, партии гуманистов не останется ничего более, как обнародовать эту информацию и тогда!..

— И тогда что?!

В зале заседаний повисла гробовая тишина. Уже несколько часов Лоуренс Редхол и председатель Ленон Роуг громко спорили о принятом за закрытыми дверями решении. Естественно, Партия гуманистов была в ужасе. Но, силы были не равны.

— Господин Рэдхол! — наконец заговорил Ленон, — мы принимаем важные решения. Возможно, они кажутся вам не гуманными, но все это делается ради будущего. Ради детей, которым мы хотим оставить очищенную, новую Землю. И ради этого, нам приходится чём-то жертвовать. Если вы не хотите принимать подобные решения, Партия эволюционистов берет эту ответственность на себя. Мир не строится на вечных уступках и добродетели. Иногда, нужно принимать жестокие решения, плоды которых вы сможете увидеть через годы.

— Скольких ещё вы планируете убить?..

— Лоуренс… не думайте об этом как об убийствах. Все эти люди продолжат свою жизнь в Альтер-мире, полноценно и ни чуть не ущемлённые в чём-то. А реальность мы оставим для будущего детей. У вас ведь есть дочь, Лоуренс? Не стоит ли позаботится о ней?

Лоуренс Редхол покинул зал заседаний бледный и вымотанный. Остальные члены партии гуманистов тоже вступали в дебаты, защищали позицию своей партии, пытались объяснить почему против и по какой причине не стоит воплощать в жизнь этот зверский план. Но эволюционисты были непреклонны. Да и к тому же, гуманистам четко дали понять, что обнародовать эту информацию у них не получится. Доказательств на руках ни у кого нет. А эволюционисты с лёгкостью смогут опровергнуть любые обвинения. А после, исчезновение 10 тысяч человек заметят лишь тогда, когда они перестанут возрождаться. Вряд ли кто-то свяжет это в единую цепочку. Люди были слишком безразличны к тому, что не касается лично их. При этом, Мари Нишима, которой в этом всем пристало быть нейтральной, явно отдавала предпочтение идеям эволюционистов. Хотя в дебатах она не участвовала, а выполняла роль немого наблюдателя. Лоуренс чувствовал на себе ее стальной взгляд. У коридоре его нагнала Солана. вид в неё был взволнованный.

— С каждым разом ты ведешь себя все безрассудней, — сказала она тихо, — стоило бы немного поумерить пыл и спокойно обдумать, что мы можем сделать.

— Ты права, Сола, — кивнул Лоуренс, — но разве у нас есть время?

— Лоуренс, они уже перелома угрозам. Тебе нужно быть осторожней!

— Да, я это понял, — согласился Редхол, — но разве мы можем это допустить? Позволить, чтобы это случилось?

— По правде говоря, я даже не знаю, способны ли мы вообще что-то сделать, — покачала головой Солана, — способны ли мы хотя бы отсрочить исполнение этого плана?.. Или, быть может, стоит продумать о том, что мы можем использовать это, чтоб добыть доказательства убийств?