— Позволить им начать ликвидировать людей из списка ради доказательств?

— Знаю, это ужасно…

Повисла неловкая пауза.

— Эрику погрузили в Альтер-мир на прошлой неделе, — выдавил из себя Лоуренс.

— Что? Почему?

— Ее болезнь начала прогрессировать. Боли усиливались, она не могла спать. Плакала. И я отвезёт в клинику. Там мне сказали, что единственный шанс для неё — погружение. Медицинская капсула остановит развитие болезни. Но моя девочка не покинет капсулу до тех пор, пока лекарство от ее недуга не найдут.

— Лоуренс, мне так жаль…

— На время обнуления ее, конечно же, выведут из капсулы. Но как после этого я могу продвигать политику гуманизма, когда свою дочь я спас, а тысячи людей бросил на погибель? Я не смогу смотреть Эрике в глаза.

— Говоришь как Брайан, — усмехнулась Солана.

— Брайан бы поддержал меня, Сола? — грустно улыбнулся Лоуренс.

— Да, — кивнула женщина, — и вновь погиб бы за свои идеалы.

Лоуренс понимал о чем она. Смерть генерала Брайана Грейрода была признана несчастным случаем. Но в этом инциденте было слишком много несостыковок. Уж слишком идеальным казался этот «случай». После его смерти, место генерала занял его младший брат. А управление поместьем, место в парламенте и все его активы унаследовала Солана и, как следствие, Доминика. Многим это пришлось не по душе, так как Солана отказалась примыкать к какой либо партии. Оставаясь беспартийной, она склонялась на сторону тех, кто предлогам самое оптимальное, как ей казалось, решение проблемы. Будучи достаточно своенравной, расчётливой и последовательной, Солана не допускала даже попыток манипулировать собой и кому-то влиять на своё мнение. Да и рычагов давления на неё не было. Угрожать ее жизни, как и жизни Доминики было бессмысленно, ведь обе они находились под защитой нового генерала. К тому же, Доминика ещё в военной академии показала себя сильным бойцом, который годов к любой непредвиденной ситуации.

Решение беспартийных членов парламента, как правило, было ключевым. Ведь, очевидно, члены партии будут склонять чашу весов в свою сторону. Беспартийные же отдадут свой голос тому, кому посчитают нужным. На этот раз, партия гуманистов заполучила себе голос Соланы Грейрод, но все равно оказалась в меньшинстве.

Попрощавшись с Соланой у входа, Лоуренс отправился сразу же домой. После обеда он планировал проведать Эрику в клинике. В ее палате установили две капсулы, одну специально для посетителей. Но. Переступив порог своего дома, Лоуренс Редхол тут же почувствовал неладное. Во-первых, не горел свет. В это время суток их дворецкий всегда включат светильники в коридоре, ожидая прихода хозяев. Но в коридоре было темно, а в самом доме ни звук. Во-вторых, да, в доме Редхолов повисла гнетущая тишина. Обычно, в небольшом семейном поместье суетились две горничные, повар всегда громко спорил с дворецким, садовник всегда встречал у калитки. Подождав пару секунд, пока глаза привыкнут к темноте, Лоуренс сделал шаг вперёд. Под ногами что то хрустнуло. Пытаясь найти на стене выключатель, Лоуренс наткнулся на осколок светильника и больно порезал руку. Наконец то включив свет, он остолбенел. По всему коридору были разбросаны осколки светильников и ваз. Стены были побиты и оцарапаны. Быстро вернув себе самообладание, Лоуренс прошелся в зал. Разруха была во всем доме. Мебель была сломана, испорчены ковры, побита посуда. На втором этаже Лоуренс обнаружил и всю прислугу. Горничные Джуна и Рита, садовник Оуэн, дворецкий Дэн и повар Марчи. Их осторожно положили на пол в комнате Эрики. Это была единственная не разрушенная комната. Благо, все они были живы, но находились в отключке. Видимо, это было всего лишь предупреждение.

Руки Лоуренса тряслись, когда она пытался вызвать охранную службу и врачей. Несколько раз он не попадал по панели набора. Он догадывался, что дело в его пламенной речи в парламенте, в его убеждениях и не желании идти на компромисс. Страх сковывал его, он был в ужасе. В голове все никак не укладывалась мысль о том, что могло бы случится, будь Эрика дома. Когда с третей попытки у него не получилось вызвать службу, он в отчаянии пнул ногой валявшийся и выругался. В этот момент, ха спиной послышались тихие шаги.

— Господин Редхол. — услышал он хриплый мужской голос.

Резко обернувшись, он увидел позади себя высокого, широкоплечего бородача.

— Кто вы?! То вы здесь делаете?! Это ваших рук дело?!! — голос Лоуренса почти сорвался на крик.

— Меня зовут Айзек Флинн, господин Редхол. И у меня есть к вам предложение. Не хотелось бы вас пугать, но люди, сотворившие это с вашим домом, вернутся. И возьмутся уже не за мебель. Так что, в ваших интересах меня выслушать.

Доминика и Алан пили кофе в кафетерии на главной площади. Их встречи стали достаточно частыми. Как и было заявлено ранее, никто не смел испортить свидание племяннице генерала. Поэтому и поговорить было проще, никаких посторонних ушей и любопытных глаз. Алан много хотел узнать. О том, как до этого работала Тейку, сколько людей состоит в организации, какой дальнейший план действий и где находятся их штабы. Вполне логичные вопросы. Хотя, Алану начинало казаться, что-то просто ищет повода встретится с Доминикой наедине.

— Я хотел бы кое-что спросить.

— Ммм? — девушка оторвала взгляд от своего воздушного сливочного десерта.

— Я бы хотел ещё кое-кого взять с собой.

— Дай угадаю, девчонку-хила и медведя?

— Да.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Но почему? Они отличные бойцы! Айна прошла врачебный курс, она неплохой медики. Арес достаточно силён, чтобы помочь сопротивлению, а ещё в него есть отличный приобретённый навык экстремальной езды. Не существует водителя более умелого, чем он! И они поверят мне, прислушаются!

— Я не совсем о том, — Доминика серьезно посмотрела на него, — им есть что терять. У Айны Гесты большая семья. Отец в парламенте, мать профессор, братья и сестра. Надавить на неё ничего не стоит. В свою очередь, для Ареса рычагом давления является сама Айна. Понимаешь, о чем я?

— Вроде понимаю, — вздохнул Алан, — но ваш план… мы ведь должны умереть, чтоб все получилось? С мертвых ведь и взять нечего.

— Думаешь, они согласятся умереть с нами?

— Да. Они прислушаются ко мне.