Отыскать кухню труда не составляло. По запаху Мидэя безошибочно очутилась в огромном по её разумению зале, который звался княжеской кухней. Где на печах булькали котлы, валил пар, гремели посудой снующие поварята, а на стенах повсюду висела кухонная утварь.

— Эй, бестолочи пустоголовые, не тот котёл, а этот! Я сказала в казарму тащить, остолопы непутёвые! — прокричала рядом пышнотелая раскрасневшаяся повариха, обращаясь к слугам. — А это что у нас такое? — нетерпеливо уставилась она на Мидэю.

— Я новая служанка. Меня сюда направил управитель. Мидэя, — и девушка протянула ладонь. Чтобы лучше почувствовать человека, когда вокруг снуёт столько других людей, для верности ей нужно было прикосновение. Большая женщина воззрилась на неё с огромным удивлением, очень нерешительно, словно с опаской, пожав в ответ протянутую ладошку девушки.

— Ты явно не из этих мест, девуля, — пробормотала повариха. — Ещё бы Кресс тебя не взял! Красотулю то такую. Я Гвен — богиня этой кухни. Держись меня и не пропадёшь. Милка! — прокричала она куда-то в пар.

А Мидэя улыбнулась. Сила огня подсказала ей, что эта огромная грозного вида женщина сама доброта и это вселяло надежду на то, что эта кухонная богиня будет на её стороне.

Из облака пара неторопливо появилась девушка с повязкой на левом глазу, как у старого пирата, которого Мидэя видела когда-то в детстве.

— Милка, вот тебе помощница. Отведи её в комнату, переодень, и всё разъясни, а потом к работе. Живо! — прогремела, удаляясь Гвен.

— Пойдём, — одноглазая девушка, ловко схватив Мидэю, потащила её за собой.

В новом, найденном Мидэей пристанище, оказался один лишь комод, да пара тюфяков, набитых соломой, брошенных прямо на пол.

— Наши с тобой хоромы. Можешь оставлять вещи здесь. Что вцепилась то так в свою котомку? — с любопытством разглядывала её Милка. — Если что ценное, так можно попросить мамашу, она спрячет.

— Мать? — удивлённо переспросила Мидэя, с таким же интересом рассматривая жизнерадостную с толстой длинной косой девушку, с единственным черным глазом на круглом лице.

— Ну, да! Гвен это мать моя. Давай не мешкай, то-то достанется нам от неё! Лучше ночью поболтаем. Вот тебе платье. А вот этого нельзя! — испуганно указала Милка, заметив кинжал в аккуратном чехле, привязанный чуть выше колена Мидэи.

— Я с ним выросла, — пожала плечами Мидэя, натягивая новое платье.

— Ты что и драться им умеешь? — подозрительно протянула Милка.

— Скорее защищаться, а ещё вернее — я знаю, как быстро себя убить, — спокойно проговорила Мидэя.

— Это ещё зачем? — глаз Милки округлился ещё больше. — По-моему умереть не сложно, всегда можно успеть. Но если люди князя заметят у тебя оружие — тебе не поздоровится. Тем более с его-то норовом! Князь у нас знаешь какой — точный демон во плоти! Шустрее, я хочу ещё кое-куда поспеть! — суматошная неугомонная Милка чуть не сбила её с ног. Мидэя еле успела незаметно шепнуть заклинание над своей котомкой, как её снова куда-то потащили.

— Пойдём, пойдём. Проберёмся и подглядим. Только тихо. Не высовывайся! — словно ураган, Милка затащила её в какой-то темный закоулок и прижала к стене. Отсюда краем глаза было видно то, что происходит в маленьком внутреннем дворике. Двое рыцарей выволокли подмышки какую-то молодую красивую женщину и продолжали крепко её держать, пока двое других надевали ей на ноги и на руки цепи, заковывая её в кандалы. Несчастная горько рыдала, пытаясь вцепиться в одного из рыцарей:

— Лионель, я умоляю, пощадите! Не делайте этого! Это же зверство! Он не может со мной так поступить! Я прошу вас, отведите меня к нему, я буду просить у него милости!

— Нет, Анна, ты слышала его приговор. Он не изменит своего решения, а я не могу не выполнить его приказа, — нахмурившись, ответил воин, не глядя на закованную в цепи, тщетно пытаясь отодрать от себя осуждённую.

— Что это? — пораженно прошептала Мидэя, дернув Милку. — За что её?

— Ч-ч-ч, — Милка оттащила её вглубь. — Это жена князя Даната. Вернее, уже бывшая жена. Князь отрёкся от неё, отдав в рабство на каменоломни, — с ужасом пояснила Милка. — Уж лучше бы он её казнил, чем такое — отправить неженку на работы к рабам! Она не вынесет этого. Или рабы разорвут её на куски или она в первый же день надорвётся. Конечно, Анна была ещё той дрянью, ой-ой натерпелись мы от неё, но даже я не пожелала бы ей подобной участи!

— Но за что?

— Якобы за измену. Видите ли, Анна не так улыбнулась одному из рыцарей князя. Представляешь, просто не так улыбнулась?! Даже помыслить жутко, что б он сотворил, кабы застал её с кем в постели! Вот-вот, я и говорю, норов у нашего князя ещё похуже, чем у того быка, который выбил мне глаз. Сволочь эдакая!

— Кто бык или князь?

— Ну, быка моя мать собственными руками завалила и пустила на жаркое, — усмехнулась Милка. — А что до князя, так не мне его судить, он уже не переродится. Но он и его дружки — просто чума на наши головы! Зря ты сюда явилась, — перестав вдруг улыбаться, Милка смерила её внимательным оценивающим взглядом своего единственного глаза. — Потому как всех молодых и хорошеньких они пытаются превратить в своих шлюх. Лучше тебе не попадаться на глаза Данату и его рыцарям, если не хочешь пойти по рукам. Меня они не трогают, матери моей опасаются. А что с тобой будет — я даже страшусь подумать! — Милка шумно вздохнула. — Ну, пошли работать, пока эта крыса Кресс нас не выследил.