Пылающая святыня обладала знаниями и силой куда более древней, чем окружающий мир, ведь сам огонь и был его Создателем.

Не причиняя боли, огонь ласкал её руку голубоватым пламенем. Мидэя произнесла имя Старшей Матери — и пламя вмиг стало холодным. Так происходило с каждым названым ею именем.

— Значит, все мертвы, — с глубокой скорбью прошептала девушка, растерянно оборачиваясь. — Где же мне теперь искать пристанище? Как мне защитить святыню от всепроникающего морока, от того, кто будет красться по нашему следу?

И словно в ответ на свои вопрошания, она услыхала скрип телеги. Вскочив, Мидэя поспешила к дороге, пролегающей вдоль берега извилистой линией, огибающей скалы, покрытые кряжистыми соснами и мхом. На этом старом разбитом пути она увидала три крытых повозки, медленно двигающихся одна за другой.

— Эй! — окликнула девушка первого возницу. — Куда вы направляетесь?

Но тот даже головы не повернул в её сторону. Пока она размышляла, она чуть было не пропустила возницу третьей последней повозки, встретившись с ним взглядом.

— Куда это юная дева путь держит, в столь диких и пустынных местах? — приветливо осведомился бородач.

— Туда же куда и вы. Мне бы выбраться отсюда. Прошу, милейший, возьмите меня с собой. Я не буду вам в тягость. Что, правда, на медяки я не богата.

— Ладно тебе, полезай, есть у меня местечко. А всё потому, что три мешка с пшеницей оказались прелыми, пришлось продать их по пути крестьянам. Охо-хох. Жаль убыток понёс. А Фин с Рицом тебя бы и не взяли, у них кобылы еле тянут, — пробасил сговорчивый возница, даже не думая останавливаться. Мидэя ухватилась на бегу за задний борт повозки, где её тут же подхватило несколько рук.

— А это мои сыновья, вон какие увальни вымахали, — продолжал болтать возница. — Тит и Кид. Брал их с собой в Ходрок на ярмарку, помощники растут как ни как.

Она с любопытством взглянула на двух сидящих в повозке мальчишек, потому что понять, кто из них был Тит, а кто Кид, было не просто, так как те были похожи между собой как две капли воды.

— А меня самого кличут Питером. Мы возвращаемся в наше селение Доджи, что в княжестве Фарас. Знаешь где это поди?

— Понятия не имею, — громко ответила ему Мидэя, наглядно покачав головой. — Я сама издали, из Тюрингии. Наш корабль разбился в море, одна я чудом уцелела. Меня зовут Мидэя, — девушка предусмотрительно сказала лишь часть правды, не желая, чтобы хоть одна душа узнала про монастырь и его наследие.

— Охо-хох, — вздохнул Питер, обернувшись к ней. — И что ни одной кровинушки не осталось?

Мидэя снова потрясла головой.

— Худо сиротой то. Но радуйся, что сама жива осталась. Ты ещё молода, ещё поживёшь, детишек нарожаешь. Всё ведь не так страшно. Нас можешь не бояться, мы купцы, мы тебя не обидим.

Мидэя почему-то и не боялась, но всё равно держалась очень скованно и отстраненно. За долгие десять лет она совершенно разучилась общаться с мужчинами. Купцы стали первыми людьми, с которыми она теперь смогла свободно разговаривать без присмотра сестёр.

Тит и Кид на деле оказались ещё детьми, они постоянно дурачились, подшучивая друг над другом, за что иногда получали гневные окрики отца. Даже в дальних странствиях люди оставались верны своим привычкам, Мидэя же лишь наблюдала со стороны за укладом чужой жизни, не имея представления как ей вести себя в миру. На ночную стоянку все три повозки собирались у одного общего костра, и бородатые купцы, неторопливо беседуя, не очень-то и обращали внимание на притихшую девушку.

«В Фарас так в Фарас» размышляла Мидэя, лишь бы затеряться и раствориться среди людей, чтобы те, кто принёс Святым Матерям смерть, не смогли отыскать её след. Её — единственной хранительницы Священного Огня.

Из разговоров купцов Мидэя поняла, что жизнь в их княжестве мёдом не казалась, определяясь тремя словами — непогода, неурожай и подати, которые князь Данат постоянно увеличивал, ради улучшения содержания своего войска. И только приютивший её купец Питер оказался самым сердобольным среди этой угрюмой компании — он всё повторял девушке, чтобы та ела не стесняясь, и всё поражался, как можно так скудно питаться, приводя ей в пример своих упитанных сыновей.

— Эх, девка, ты собой хороша, да вот только вся твоя красота из-за этой худобы теряется! — вздыхал он. — Вот приедем, покажу тебя своей жене, кто знает, может, она тебя и откормит.

Мидэя только кивала, несмело улыбаясь, про себя благодаря ведущую её силу, за то что люди ей попались простые и не злобные. Она знала, что сила огня куда-то ведёт её, и ведёт по своему особому высшему умыслу.

Большую часть времени своего путешествия Мидэя всматривалась в остающиеся позади пейзажи, в серую убегающую дорогу, в обрывки полей и кромки косматых лесов. Теперь ей предстояло познать этот огромный мир на своём опыте, понимая, что придётся изо всех сил скрывать от людей свои знания, не имея права проявлять святыню, так как у неё не было особого дара знахарки, ей надлежало лишь сохранить наследие ордена.